10:35 

ВИПЕРА

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)


Примечание:
Ламии - по самой распространенной версии, дочери первой жены Адама - Лилит, известные нечеловечески-совершенной красотой и крайне скверным характером;
Бенисато - демонесса - змея в японском анимационном фильме "Манускрипт ниндзя";
Змея Минди - в мифах коренного населения Австралии змея длиной в десять миль, карательная инстанция при божестве Пунджиле - Создателе, разыскивающая и пожирающая людей, нарушивших Законы Пунджила либо чем-либо вызвавших его гнев;
Лейла - одна из перефразировок имени Лилит, можно перевести как "черная";
Гигейя - греческая богиня здоровья, дочь Асклепия (Эскулапа), которой современные медики обязаны своим гербом - обвивающей чашу змеей (правда, символ медицины - эскулапов полоз, но можно так же вспомнить, что, например, идея устройства обыкновенного шприца "украдена" у гадюки);
Йормундганд - в скандинавской мифологии, огромная змея, кольцом обвивающая весь мир;
Ехидна - в мифологии Древней Греции женщина-змея, считавшаяся супругой Тифона и матерью практически всех чудовищ;
Милузина - чаще всего так называют существ, похожих на русалок, но изначально Милузиной звали девушку, из-за материнского проклятья каждую субботу наполовину превращающуюся в змею.
Мияши – в какой-то мере стеб над «Инуяшей»: иероглиф «ину» означает «собака», а «ми» - «змея», так что Мияши – искаженно «демон-змея».

URL
Комментарии
2007-05-07 в 10:37 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
ГЛАВА 1. БЕНИСАТО
Йоши

Появляться в некоторых кругах без телохранителей как-то не принято. Даже если они играют чисто декоративную роль, придавая дополнительной весомости своими маячащими на втором плане шкафообразными фигурами. Даже если очевидно, что в случае реальной опасности толку от них мало. Это что-то вроде детали, необходимой по этикету.
Но кто-то подчиняется правилам, а кто-то... кто-то эти правила создает. Разумеется, последние на особом счету. Поэтому за невысоким худощавым господином, одетым с тщательно продуманной благородной небрежностью, беззвучной тенью скользила единственная сопровождающая - изящная женщина в блестящем платье. Разумеется, человек знающий заметил бы в ее манере двигаться да и просто держать себя ту спокойную, даже с ленцой, уверенную силу, что не нуждается в кичливости бычьих мускулов.
Женщина была воином. Как и господин, чьей тенью она вошла в небольшой зал. Как и все здесь присутствующие: кто в большей, кто в меньшей степени. И оттого просто быть воином... этого казалось мало.
Разумеется, никто из присутствующих не сомневался, что незнакомка заслужила право сопровождать столь важную персону и заслужила отнюдь не своей красотой... впрочем, нельзя было назвать ее "красивой" или "прекрасной" - эти сухие слова не передавали и сотой доли производимого впечатления, наверное, благодаря этому никто, видевший ее хотя бы раз в жизни, уже никогда не мог бы ни забыть... ни описать ее лица - ибо слов таких не существовало даже в богатом на поэзию японском языке. Мерцающие черные волосы были собраны в причудливую высокую прическу, только несколько змеящихся прядей падали на плечи, тонкую шею вместо ожерелья украшал вытатуированный ошейник, сплетенный из причудливой вязи иероглифов, среди которых можно было различить только два: "власть" и "покорность", а открытую спину украшала черно-белое изображение очень реалистично нарисованной атакующей виперы. Тех же змеек изображали серебряные спиралевидные браслеты, надетые поверх черных перчаток до локтей и серебряный же пояс. Но сегодня в шикарном особнячке, расположенном в пригороде Токио, собрались отнюдь не те люди, которых красота, пусть даже красота божественная могла бы надолго отвлечь, куда больше присутствующих интересовали возможные боевые качества неизвестной, которые были моментально оценены как способность к быстрым атакам, умение моментально выявлять слабые места противника и находить брешь в обороне, но куда меньшее внимание собственной обороне: вероятнее всего, она предпочитала уходить от ударов, а не отражать их - слишком уж тонко сложена. Можно было так же предположить неплохое владение оружием дальнего боя: метательными звездочками или иглами - но никакого оружия, даже самого компактного, у женщины с собой не было - в таком наряде ей оставалось бы только его проглотить.
В обмене велеречивыми любезностями незнакомка не принимала участия, только поклонилась, когда господин Ямато представил ее, как своего телохранителя Бенисато. Взгляд серебристо-синих глаз был отсутствующим и, казалось, слегка безумным. Словно бы мыслями она находилась где-то очень далеко, от собравшихся в просторном зале светского вида господ.
"Бенисато... имя из какого-то мультфильма. А ведь я о ней слышал, считается чуть ли не лучшим бойцом их семьи, но больная на всю голову, поэтому Ямато спускает ее с привязи только в самых исключительных случаях" - припомнил Йоши.

URL
2007-05-07 в 10:38 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Вилл Вандом


В жизни всегда есть место подвигам. И хорошо бы знать, где оно находится, чтобы держаться оттуда подальше!
Маргарита Полякова


Кто-то тратит жизнь на поиски приключений. Ударяясь в экстремальные виды спорта, выбирая связанные с риском профессии или просто засовывая свой нос всюду, где не просят. А есть люди, которых приключения находят сами, причем в самое неподходящее для этого время. К большому своему сожалению, именно к этой категории и относилась Вилл Вандом - особа пятнадцати лет отроду, помимо темно-рыжих волос да ершистого пубертатного характера ничем не примечательная... ну, или почти ничем. Иначе могла бы, наверное, удивиться или даже испугаться, когда увидела, открыв входную дверь, в буквальном смысле ввалившегося узкий коридорчик бесформенным кулем человека, которого явно не встречала ранее.
- Помогите... - едва слышно прохрипел незнакомец, оседая на пол. Вокруг него медленно расползалась темно-красная лужа.
Робкая надежда на то, что раненный просто постучал в первую попавшуюся дверь и можно будет, вызвав ему "скорую", с чистой совестью выбросить этот случай из головы, растаяла вешним снегом, стоило девочке присмотреться чуть внимательнее. Потому что "скорая" тут явно ничем не могла помочь: ран на человеке не было, а кровь сочилась сквозь поры кожи, словно бы его ободрали заживо.
- В Кондракар, - подавив страдальческий вздох, твердо проговорила Вилл и подняла руку вверх ладонью, над которой в следующее мгновение разлилось яркое сияние.
В апартаментах Кондракарской Целительницы главе небольшого отряда Стражниц бывать уже приходилось. Потолок по-прежнему заменяла плотная крона гигантского яблоневого дерева, которое цвело, плодоносило и облетало желтыми листьями одновременно, а на ковре из темно-зеленого мха лежали большие подушки в восточном стиле, одну из стен обвивал плющ, а возле другой располагалось нечто среднее между лабораторией и кухней ведьмы. Хозяйка обнаружилась здесь же: расположившись на расшитых подушках, она курила кальян и читала какой-то научный трактат, а при виде возникшей из ниоткуда Стражницы и окровавленного незнакомца, не высказала ни энтузиазма, ни испуга.
Гигейя Целительница была ламией. Выше пояса она выглядела как молодая женщина с невероятной красоты лицом, молочно-белой кожей, светлыми волосами, собранными в причудливую косу, большими медово-желтыми глазами и изящным станом. В глубине души Вилл всегда радовалась, что у этого воплощенного совершенства нет ног, ибо от одной мысли, КАКИЕ они у ламии были бы, хотелось умереть от комплекса собственной неполноценности. Змеиный хвост: такой же молочно-белый, как кожа лица и тонких рук, только с едва заметным зигзагообразным узором вдоль позвоночника - причудливыми мерцающими кольцами свернулся на подушках.
- Ну и? - перебрасывая янтарный мундштук кальяна из одного угла рта в другой, с ленивым любопытством осведомилась Гигейя.
- Вы можете помочь этому человеку? - спросила Вилл, уже имеющая некоторое представление о том, как с ламией надо разговаривать.
- Могу-то могу... Распоряжение Оракула на это есть?
Мысленно витиевато выругавшись в адрес всех дрессированных змей - ну как можно было забыть, что без слова хозяина эти бестии и кончиком хвоста пошевелить не соизволят! - девочка все же не сдалась.
- Я специально переместилась сразу сюда, он же может умереть в любую минуту, пока я буду бегать к Оракулу за распоряжением! Ну чего вам стоит, вы же лучший Целитель во Вселенной!
От попытки неуклюжей лести Гигейя поморщилась. С ламиями эти номера не проходили: можно было часами расписывать под хохлому, какие они прекрасные, умные и замечательные, получая в ответ прохладно-спокойное уведомление "Я знаю. Короче, чего тебе надобно, старче?"
- Я с Черной связываться не хочу и тебе не советую, - отложив книгу и кальян, ламия встала...то есть, не встала, а... подходящего определения Вилл в голову не пришло - поднялась с подушек и изящными извивами заскользила прочь за расшитую шелковую занавесь. - Этот человек - обыкновенный, никакой ключевой роли в судьбе даже одного мира не играющий, так что не твоя это забота. Будет распоряжение Оракула - сделаю, что угодно, а так...
Решив не уточнять, что именно "а так", Гигейя неопределенно махнула кончиком хвоста на прощание и целиком скрылась за драпировкой. Все, что следовало сказать, с ее точки зрения, уже было сказано.
Крутанувшись на месте, Вилл окинула взглядом лабораторные полочки и, убедившись, что медная статуэтка свернувшегося змея все еще стоит среди неопределенных банок-скляночек, схватила медное изваяние.
"Раритетная вещица, даже от яда Черных ламий спасает!" - говорила Целительница во время их предыдущей встречи.
- Мистер...
Человек бесформенным кулем лежал в луже крови. Передернув плечами, Вилл повысила голос:
- Мистер! Пожалуйста, взгляните сюда ... НЕ ОТКЛЮЧАТЬСЯ, СКАЗАЛА!!! НА МЕНЯ СМОТРЕТЬ!
Незнакомец тихо застонал и открыл мутные от сочащихся кровавых слез глаза. Отсутствующий взгляд на несколько мгновений сфокусировался на медной статуэтке.
- Ненавижу... змей, - хрипло выговорил человек и отключился.
"Я сделала все, что могла. Но не знаю, будет ли этого достаточно..." -с легкой отстраненностью подумала Стражница.
Змей она тоже не особенно любила.

URL
2007-05-07 в 10:39 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Черная Ламия


« - Демон демону хвост не откусит?
- Еще как откусит! Ворон ворону – всегда волк!»

Наталья Игнатова


Два стражника в нелепых доспехах, исключения ради, не бдительно дремлющие на посту, а нервно оглядывающиеся и переступающие с ноги на ногу, еще более неуверенно, но решительно перегородили слегка проржавевшими алебардами проход в башню.
Шестнадцатилетний принц вопросительно поднял бровь – обычно этого скупого, как карандашный штрих, выражения на обычно непроницаемом лице юноши вполне хватало, чтобы обслуживающий персонал постарался оказаться где-нибудь как можно дальше от Его Высочества, предоставив ему делать все, что взбредет в голову. Однако на этот раз нашелся в Меридиане некто, кого многие боялись больше, чем Фобоса.
«И чего же можно бояться больше самого страха?» - с долей черного юмора риторически спросил принц. Матушка так и не сумела внятно объяснить, какому ее прибабаху Фобос обязан своим именем, но, с другой стороны, с возрастом выяснилось, что имя ему очень даже подходит.
- Господа? – с нажимом поинтересовался принц. Стражники дернулись, но алебарды с пути не убрали.
- Королева запретила кого-либо пропускать, - выдавил тот, что стоял слева.
- Мне можно. Матушка не возражает, - холодно сообщил Фобос. Матушка, может, и возразила бы – если бы вообще знала, что сыну взбредет в голову. Но они и вообще-то практически не общались последние несколько лет, а уж сейчас королеве, впервые за время правления вынужденной подписать смертный приговор, уступив давлению Совета Министров и возмущенному вою перепуганных налогоплательщиков (так в некоторых книгах из других миров именовалось простонародье).
- Без подтверждения Ее Величества лично пропустить не можем, - умоляюще промямлил грозный страж, заставив принца брезгливо поморщиться. Все обставлялось так, будто они о ЕГО безопасности пекутся – даже подумать смешно! Да эту… это существо многие захотят амнистировать, если оно избавит Меридиан от такого «подарочка», как королевский отпрыск!
- Слушайте, уважаемые, в случае чего можете сообщить матушке, что я угрожал превратить вас в рогатых фиолетовых жаб! – доверительно предложил принц с улыбкой. – Она в курсе, я уже месяц ищу возможности испытать на практике свое новое трансмутационное заклинание.
Что такое «трансмутационное» охранники, разумеется, понятия не имели, но о колдовских экспериментах принца, а особенно – об их последствиях, разумеется, были наслышаны, причем в сильно раздутой сквозняком слухов трактовке: на самом-то деле серьезно еще никто не пострадал (из-за экспериментов, во всяком случае!), но при дворе и в городе болтали тако-ое!.. Поэтому доблестные стражи моментально согласились с тем, что прозвучит такое оправдание вполне убедительно, решив не морочить голову на тему – было ли предложение завуалированной угрозой. Оба достаточно знали Фобоса – вернее, считали, будто знают о нем достаточно, - чтобы догадаться, что, даже если и не было, то непременно будет. Когда сыну королевы что-то взбредало в голову и крепко там оседало, самое благоразумное, что оставалось окружающим, это не оказаться случайно на его пути!
Что уж говорить о том, чтобы преграждать этот путь намеренно!
Тронутые элегантной ржавчиной алебарды с лязгом раздвинулись в стороны, открывая проход на полутемную узкую лестницу, спиралью обвивающую башню.
Спрятав усмешку, Фобос прошествовал мимо.
«А я, может, и не думал им угрожать! Просто предложил удобную отговорку – чистое проявление любезности…» - поднимаясь по чуть скошенным ступеням, подумал принц. Конечно, не получив желаемого, он не остановился бы на этом, но ведь – не угрожал. А слухи вскоре преподнесут все произошедшее с интереснейшими подробностями!
«Это если она мне действительно голову не откусит! А о покойных даже сплетники: либо хорошо, либо ничего… получается, обо мне тогда никто вообще и не вспомнит!»
Разумеется, это было сущей ерундой. Вспомнили бы, конечно. По крайней мере – Седрик. А может быть, и северяне: друзей среди них у принца не было, но… что-то вроде взаимного уважения с достойными воинами Ордена связывало – там, на Севере, были действительно достойные воины, не чета королевской гвардии, сплошь набранной из внучат и племянничков министров из Совета! Собственно, большую часть этих самых министерских родичей и прикончила оказавшая сопротивление при аресте преступница, чему и была обязана единодушным требованием смертной казни. Для бессмертного-то существа! Эти министры всегда были не в ладах с логикой!
Какое можно придумать себе занятие накануне собственной казни? Фобос как-то не задумывался об этом, однако мнение преступницы на этот счет показалось ему весьма оригинальным – когда принц вошел в круглую комнатку на самой вершине башни, ее обитательница, присев на подоконник, любовалась закатом, полируя черные когти серебристой пилочкой, и тихо мурлыкала какую-то мелодию, пристукивая в такт концом антрацитово-черного змеиного хвоста по мраморному полу. Хотя причиной замешательства принца стало не поведение заключенной.
Она была прекрасна. Фобос как-то всерьез не воспринял разговоры Седрика о абсолютном совершенстве ламий и оказался просто не готов к такому зрелищу. С другой стороны, к этому в любом случае нельзя было бы быть готовым!
Безусловно, во всех змеелюдах была очень своеобразная гармония сплавленных воедино красоты и уродства – настолько, что невозможно было понять, где грань между ними, где уродство неожиданно оказывается красотой и наоборот. Но в ламии не было ни того, ни другого, но была – божественность! Абсолют, не зависящий ни от признанных стандартов красоты, ни от личного вкуса каждого.
- Седрик, конечно, не захотел придти вместе с вами? – мелодичный голос продолжающей смотреть на охваченное закатным огнем небо женщины-змеи заставил Фобоса выйти из ступора и мысленно выругаться. Все-таки когда тебе всего шестнадцать, а единственная – ни много ни мало – во всем мире женщина, на которую можно смотреть без омерзения – это твоя же собственная мамуля!.. Даже просто красивая девушка может слегка вывести из равновесия.
- Нет, не захотел. Он боится.
- Боится, - эхом повторила ламия. Блики умирающего солнца играли на серебристой чешуе тонкого и резкого лица. – если бы я понимала, что это значит… завтра меня собираются заточить в ледяную глыбу, предполагается, что тут СЛЕДУЕТ бояться, а я даже не понимаю, о чем идет речь! Неприятно, но это ведь все равно меня не убьет, вот инстинкт выживания и атрофировался, а мне любопытно, как это – когда боятся…
- Страх похож на серую паутину, оплетающую все вокруг. Когда кто-то боится, это словно бы прикосновение к одной из спутывающих его паутинок – предупреждение о возможной опасности. Но многие зачастую запутываются в своих страхах, тогда нити, вместо поддержки и оповещения об опасности связывают по рукам и ногам или даже начинают душить.
- Вы так хорошо разбираетесь в этом?
- Я могу воздействовать на страх, дергать за нужные ниточки… иногда мне кажется, что эта серая паутина – часть меня самого. Госпожа Лайма…
- Называйте меня лучше Виперой, принц, это совсем не обидное прозвище, тем более, оно мне идеально подходит, - ламия соскользнула с подоконника, изящно перетекая в другую ипостась: теперь на фоне пламенеющего неба стояла высокая гибкая, как хлыст, молодая женщина с мерцающе-черной волной великолепных волос, одетая в узкое черное платье с длинным шлейфом. Только холодные серебристо-синие глаза так и остались змеиными, расколотыми пополам черными трещинками вертикальных зрачков. – позвольте спросить, а ВЫ САМ меня боитесь?
- Да. Потому что Вы не боитесь меня – с таким редко приходится сталкиваться.
- Зачем же Вы пришли сюда?
- Наверное, мне тоже было любопытно. В конце концов, совершенное существо не каждый день предоставляется увидеть, правда, я не очень-то понимал, что подразумевает Седрик… казалось, у разных рас должны быть разные понятия совершенства.
- Совершенство в любом случае чуждо миру. За это ненавидят. Толпа готова растерзать любого, кто поставит себя выше других… Вам, принц, еще предстоит с этим столкнуться в жизни. Правда, теперь меня ненавидят еще и за то, что я – чудовище и убийца, но я никого бы не тронула, если бы не трогали меня. Не стоит же принимать всерьез болтовню о том, будто бы я похищала и ела детишек! Лично я ничего такого не помню!
- Как я вас понимаю! – усмехнулся Фобос.
- Довольно скоро поймете, как никто другой, - от пристального взгляда змеиных глаз становилось как-то не по себе. – все безумные в каком-то смысле владеют провидением, а мое мышление настолько чуждо для всех, что вполне обоснованно считать меня сумасшедшей… Но не стоит об этом сейчас.

URL
2007-05-07 в 10:40 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Элион


« - Просто хотела поболтать с тобой, - сказала Маграт. – все так… Понимаешь, на самом деле я довольна жизнью, однако… Милли очень милая девушка, но она во всем соглашается со мной, а нянюшка и матушка относятся ко мне так, как будто я, гм, ну, не совсем королева… Они как будто считают, что это всего лишь очередное мое увлечение. Вроде как хобби! Не то, чтобы я настаивала, нельзя же все время относиться ко мне, как к королеве, но вообще-то хотелось бы, чтобы они осознавали: я – королева, пусть даже им не обязательно ко мне так относиться… То есть… У меня начинает кружиться голова, когда люди постоянно подпрыгивают, потому что я хочу, чтобы они думали: «О, это Маграт, она теперь королева, но я буду относиться к ней, как к нормальному человеку…»
- Ну, или чуточку почтительнее, потому что она все-таки королева, - добавила Агнесса.
- Гм… да, возможно.»

Терри Пратчетт


- Извини, что я без звонка…
Балкон Корнелии всегда напоминал цветущую беседку, а по весне и вовсе превратился в маленький уголок джунглей. Сплетенный из чего-то вроде ивовых прутьев стол и несколько небольших кресел, на двух из которых и расположились девочки, из общей картины не выбивались.
- А что, в Меридиане уже вошла в обиход телефонная связь? – усмехнулась Корнелия. Улыбка Элион стала чуточку еще более беспомощной. – Вот и нечего молоть чепуху! Ты прекрасно знаешь, что я всегда рада тебя видеть.
Элион пожала плечами. В том, что Корнелия ей рада, девочка нисколько и не сомневалась, но чувствовала, что успела стать для девочек вестником если не всех грядущих проблем, то большей их части – точно. Любая другая Стражница наверняка встретила бы ее словами «Что ОПЯТЬ случилось?!». А отвечать, что ей всего-навсего хуже горькой редьки надоел Меридиан с воцарившимся там невыносимым пеклом, дворец, верноподданные и иже с ними… было бы как-то неловко. Более того, неожиданно обнаружилось, что единственные, чье общество в королевстве она переносила без раздражения – это Фобос и Седрик! Это уж вообще ни в какие ворота… Но князь относился к жаре, с апреля по сентябрь царящей в населенных широтах Меридиана, еще более нетерпимо, чем сама Элион, и не спешил возвращаться с Северных земель, а Седрик воспользовался начальственным отсутствием с дальновидностью любого более-менее толкового подчиненного – то есть, устроил себе внесрочный отпуск и умотал вообще неизвестно куда.
- Элион, что случилось? – строго спросила Корнелия, вглядываясь ей в лицо.
- Я знала, что этот вопрос непременно прозвучит. Но все, как ни странно, в порядке.
- Я спрашивала не об очередной вселенской угрозе или какой-нибудь еще магической чепухе! Я спросила, что С ТОБОЙ лично?
- А не все ли равно?! То есть, я имею в виду… Понимаешь, я лично ведь вообще ничего не значу. Совершенно. Только моя магия и это дурацкое пророчество для всех имеют значение, а на моем месте мог бы оказаться кто угодно и никто не заметил бы разницы! Вот ты, если бы ты не была ни Стражницей, ни вообще волшебницей, стала бы твоя жизнь от этого серой или скучной. Не была бы, потому что ты САМА ПО СЕБЕ определяешь свою судьбу, а магия и миссия, это так, не слишком даже приятный довесок. А во мне постоянно пытаются видеть больше, чем я есть.
- Разве твоя магия – это не часть тебя? Ты сама говорила, что у колдунов она происходит из самой души…
- Знаешь… я недавно спросила у брата, ненавидит ли он меня.
Подруга состроила выразительную, но совершенно непонятную физиономию с изрядной долей скептицизма.
- Он сказал, что нет. Ответил не сразу… как оказалось, он просто никогда не ЗАДУМЫВАЛСЯ об этом. Действительно, ну с какой стати ему МЕНЯ лично как человека ненавидеть?
- Только как политического конкурента.
- Да брось, «политического»! Все, что я не свалила на Галгейту и Калеба, я свалила на самого же Фобоса! Сама, как президент России в анекдоте, ограничиваюсь поздравлением граждан с Новым Годом! Хотя, в общем-то, что-то вроде он и сказал. Ну, что ненависть – не более чем одна из эмоций, и что он, пожалуй, даже мог бы меня любить – и это бы не сыграло ровным счетом никакой роли.
- «Пожалуй, даже мог бы»… - Корнелия поморщилась. - Он даже не знает, как это – любить кого-то!
- Знает, я думаю. Просто себя самого и… хм, некое кресло с удобной спинкой он в любом случае любит больше. Ладно, Фобоса по определению понимать только Седрик умеет. Просто… он ведь тоже совсем не такой, как мы все посчитали. По сути, большинство людей вынуждены быть не тем, что они ЕСТЬ, а тем, какую роль они играют в жизни окружающих. А я для своей роли еще и не подхожу ни капельки!
- Честно говоря, я всегда знала, что тебя будет напрягать придворная жизнь. Прекрасно помню, как ты даже в Макдоналдсе порывалась сама за собой убрать. Знаешь, если бы Я была на твоем месте, я бы не стеснялась принимать то, что честно причитается. Ладно, забудь ты обо всем этом! Давай возьмем Ирму и Хай Лин и прогуляемся по Хиттерфилду, тут немногое, конечно, изменилось…
- А остальные? – осторожно спросила Элион. Если быть честной, без остальных она и сама предпочла бы обойтись, хоть и ругала себя за это: Тару как человека Эля совершенно не знала, да и некоторое чувство собственной вины изрядно отравляло удовольствие от общения, а в случае Вилл к тому же набору прибавлялась стойкая тайная неприязнь, с которой Элион ничего не могла поделать, как ни старалась.
«Такое со мной часто. Вижу ведь, что хороший человек и я благодарна ей, как и всем остальным, а что называется, душа не лежит. Чуть ли не с самой первой встречи, когда мы все понятия не имели обо всей этой магической чепухе! Или наоборот! Взять, к примеру, Седрика… уж по всем статьям следовало держаться подальше, а жить без него невыносимо – хотя уже очень давно не влюблена. Золотое зеркальце…»
- Элион, не уходи в себя, заблудишься! Тарани будет всю дорогу нудить: «Ох, лучше бы я дома сидееела» - ну, типа с книжкой, а Вилл что-то не слышно, да и… ну ее! Я Вилл в больших дозах с трудом перевариваю. Я, как ты знаешь, вроде твоего брата, всеми вокруг порываюсь командовать, а то, что Вилл – назначенный лидер, сбивает всю систему отношений в компании. В бою, когда всем трудно, мы друг друга поддерживаем с полной самоотдачей, но вот когда все в порядке, моментально расплюемся, а потом опять какая-нибудь фигня случается… И так все время!
- Общие проблемы – лучшее лекарство от разногласий. Хорошо, пойдем.

URL
2007-05-07 в 10:41 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Оруби


А для того, чтобы искалечить душу любой девчонке, не обязательно быть Змеем – достаточно простого эгоизма…
Наталья Игнатова


- Привет…
Девушка с коротко остриженными черными волосами и слегка резковатым лицом, выдающим решительную и достаточно упрямую натуру, подняла измученный взгляд от горы бумаг, высящейся на столе. Подняла и, помедлив несколько мгновений, опустила обратно.
Седрик аккуратно сдвинул бумаги с края стола и облокотился на скрещенные руки. Какое-то время его полувопросительный взгляд игнорировали, но долго это пока не получалось даже у Фобоса, а сравниться с меридианским принцем по части равнодушия ко всему остальному миру не удалось бы даже мраморному изваянию. А изваяния, как известно, ребята сдержанные, заподозрить же в сдержанности Оруби мог только человек, видевший ее только на фотографии, причем только сделанной в тот момент, когда она спала. Минуты через две девушка досадливо скрипнула зубами и очень тихо и вежливо осведомилась:
- И какой реакции ты от меня ждешь, позволь узнать?
- Не знаю, - честно ответил Седрик. – рассчитывал хоть на какую-нибудь. Всегда можно сымпровизировать по обстановке.
- И в этом ты весь! – яростно сбивая стопку каких-то рукописей, процедила сквозь зубы девушка. Змеелюд с изяществом развел руками.
- Знаешь, в чем главная беда многих актеров и просто лицемеров? – с некоторой ноткой грусти спросил он. – Привычка вкладывать в притворство куда больше, чем во что-то настоящее. Как говорил Оскар Уайльд, вся жизнь – это театр, но пьеса поставлена плохо.
- Притворство, значит, - слегка отстраненно повторила Оруби, но на этом, разумеется, ее сдержанность себя исчерпала. Девушка резко вскочила, двинув кулаками по столу. – НУ И ГАД ЖЕ ТЫ, ВСЕ-ТАКИ!
- Для тебя это новость? – на всякий случай уточнил Седрик. Гаан их знает, этих девиц! Сперва видят что-то, что сами хотят видеть, знать не желая, соответствует ли это действительности, а потом принимаются вопить нелепые обвинения в том, что мир, де, их размытым идеалам не соответствует! – Слушай, мне очень жаль, что так все вышло. Правда, жаль. Иногда все это заходит чересчур далеко…
- Седрик, ты ненормальный? – неожиданно серьезно, с подозрением вопросила Оруби. Кажется, даже сердиться перестала, а он-то уже настроился на серьезные разборки. Оруби-то не Элион, она кукситься не будет, а вот двинуть может – мало не покажется. Однако вместо тяжелого в руки девушка явно решила взять дурное в голову!
- Я нормальный. Просто это другая норма.
- Оно и видно. Впервые вижу, чтобы извинялись за то, что спасли кому-то жизнь! – плюхаясь обратно за стол, выдохнула Оруби.
- Мне показалось, ты… расстроена.
На самом деле (хотя, конечно, говорить об этом Оруби уж точно не следовало бы), дело обстояло очень просто. Как существо, по природе своей лишенное неудобной обузы, именуемой обычно совестью, Седрик зачастую искренне не понимал, почему люди, собственно, «расстраиваются», тщетно пытаясь к этой самой несуществующей совести взывать, и уж тем более – чего от него-то хотят? Но долгое общение с князем Фобосом выработало в своем роде идеальный вариант разрешения подобных «конфликтов мировоззрения»: упасть в ноги и покаяться, даже если ни малейшего представления не имеешь, в чем, собственно, провинился. Стойкий условный рефлекс гласил: когда на тебя спускают собак, возражать и оправдываться – только усугублять дело, лучше всего просто расслабиться, а удовольствие получить чуть позже, когда начнут раскаиваться в содеянном. Да-да, и такое с князем бывало, хоть и редко. Если человек не способен признать свою вину перед кем-то, это еще не значит, что он не может чувствовать себя виноватым.
Оруби взяла со стола карандаш и с хмурым видом принялась его грызть, явно тоже о чем-то сосредоточенно размышляя.
- Ты поэтому полез меня спасать? Вжился в роль настолько, что решил довести начатую от чистой скуки игру до логического завершения? Станиславский обрыдался бы из-за невозможности заполучить такого актера! – несчастный карандаш жалобно скрипнул. – А то что со мной было из-за чрезмерной достоверности твоей игры - несущественные детали! Мог бы хоть сообщить, что с тобой все в порядке!
- Не мог.
- Не сомневаюсь…
- Змеи, знаешь ли, не разговаривают. И даже писать хвостом записки как-то не с руки, - вдумавшись, что только что ляпнул, Седрик усмехнулся.
Девушка выронила карандаш и уставилась на него как-то… без понимания во взгляде.
- Поясни свою мысль, пожалуйста, - после недолгого молчания вежливо попросила она.
- Из меня выжгло почти всю магическую сущность, остатки ушли на восстановление… насколько это было возможно, конечно. Так что некоторое время пришлось провести в обличье змейки где-то в полметра длинной и без всяких параненормальных способностей, включая способность к человеческой речи, разумеется. И не говори мне, что твои подружки ничего тебе не рассказывали о том, что произошло в начале весны!
- А что я должна тогда сказать? Я со Стражницами практически не общаюсь в последнее время. И без их бесконечных авантюр, как видишь, засыпаюсь… - Оруби с тоской кивнула на едва видимую в бастионах бумаг табличку «Главный редактор «Хиттерфилд-ньюс» Ребекка Рудольф». – хотя бороться с монстрами не в пример более веселое занятие, чем со всей этой макулатурой!
- И тем не менее, ты предпочла посвятить себя не в пример менее веселому занятию.
- Нельзя всю жизнь искать одних только развлечений. Все рано или поздно перестают быть детьми.
- Не все. Ламии, к примеру.
Оруби недовольно поморщилась. Видимо, в бытность своего проживания в Кондракаре, она находилась с Гигейей Целительницей не в самых теплых отношениях. Что, в общем-то, неудивительно, учитывая характеры обеих.
- Я, к счастью, не ламия! Тоже мне «совершенства»: бессовестные, безответственные, лицемерные, подлые, лживые твари!
- Ты не права насчет безответственности…
Бросив на Седрика взгляд исподлобья, Оруби невольно хихикнула. Змеелюд моментально изобразил на физиономии крайнюю степень обиды, только усилив произведенный эффект.

URL
2007-05-07 в 10:41 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Правда, развить тему не удалось, дверь в со стуком распахнулась и кабинет «главного редактора Рудольф» ураганом влетела решительная худенькая девица с неприятными мелкими чертами остренького «крысиного» личика и, потрясая кипой каких-то бумаг, пронзительно взвопила:
- Зачем ты вырвала из моей статьи все зубы?!
Похоже, для Оруби подобное совсем не было в новинку.
- Я предупреждала, чтобы ты не скатывалась на неприкрытое хамство, Кортни. Пробуди в себе хоть немного уважения к читателям! – отрезала она с каменным лицом. Однако девицу Грампер это мало задело. Нервно жестикулируя (пару раз Седрик в последнее мгновение уворачивался, не позволяя заехать кипой бумаг себе по физиономии), она затараторила с выразительностью и скоростью строчащей швейной машинки:
- Ты ничего не понимаешь, это мой стиль, который нельзя ломать! Почему ты позволяешь себе субъективно судить о моих работах?! Я душу в них вкладываю, а ты их корежишь, заменяешь индивидуальные неповторимые черты на банальнейшие газетные штампы! Думаешь, раз тебя назначили главным редактором, так твое мнение стало истиной в последней инстанции?! Это форменное самодурство!!! Здесь не уважают ищущую личность! – кипела Кортни излишне театрально, то и дело срываясь на пронзительный визг, однако вставить хоть слово в эту пулеметную очередь возмущенного трещания казалось нереальным.
- Совет хочешь, крыска? – негромко поинтересовался Седрик. Хоть девица Грампер и вела себя так, словно больше в кабинете Оруби никого не было, очевидно было, что она прекрасно его заметила. Уж в чем – в чем, а в наблюдательности ей было не отказать. Оруби слегка запаниковала, представив, как через пятнадцать минут вся редакция будет знать, что мол, заходит к руководительнице в рабочее время какой-то тип с внешностью киноактера, не считая всех тех подробностей, которых девица Грампер, как обычно, щедро добавит от себя!
Резко замолкнув, «крыска» обернулась и с аналитическим интересом изучила его пристальным, как рентген, взглядом небольших темных глазок. – Даже два. Во-первых, научись хамить интеллигентно, любую мысль можно донести, не скатываясь при этом на уровень базарной торговки. Во-вторых, если ты планируешь хоть чего-то достигнуть в жизни, такое слово, как «самодурство» лучше раз и навсегда вычеркнуть из словаря. Начальник не может быть дураком, он – начальник, а это такая философская категория, к которой можно относиться только философски и поэтому дергаться душой на эту тему точно не стоит.
Оруби с явным усилием сдержала смешок и комментарий на общую тему «и это многое объясняет касаемо тебя самого!». Лисичкино нравоучение, это называется.
- А можно вопрос? - с вполне мирной деловитостью, словно бы и не визжала минуту назад некормленой беньши, которой хвост дверью прищемили, осведомилась Кортни. Однако вопрос прозвучал совсем уж неожиданный:
- А по какому каналу фильм «Анаконда» показывают?
Седрик расхохотался, вскинув голову и уперев руки в бока.
- Специально для тебя, крыска, можно в прямом эфире!
- Я так и думала. А за совет спасибо, я посмотрю, что с этой статьей можно придумать, - взмахнув кипой бумаг в прощальном жесте, девица Грампер со счастливой улыбкой скрылась за дверью.
Оруби вопросительно-прокурорским взглядом вперилась в Седрика, через минуту игнорирования оного, «прокурорское» выражение сменилось уже «инквизиторским», но так и не произвело должного эффекта.
- И при чем тут этот отстойный «ужастик»? – наконец осведомилась девушка.
- Милая, ну постарайся догадаться, какое КО МНЕ отношение может иметь фильм «Анаконда», да еще в прямом эфире?! – состроив неестественно-наивное, практически святое выражение лица, развел руками змееоборотень.
- Но откуда Грампер знает?..
- Девица Грампер – на то и девица Грампер, чтобы знать обо всех чуть ли не больше, чем все сами о себе знают! Кстати, она и про Стражниц в курсе уже довольно давно.
- Но то, что знает хоть одна из Грампер – через пятнадцать минут уже знает весь город!
- Мой господин очень хорошо умеет донести до кого угодно мысль, что молчание – золото, - решив оставить за скобками излишнюю информацию о проклятье Паутины Кошмара и буквальном укорачивании чересчур длинных языков, пояснил Седрик. Если проблема окружающих с Кортни Грампер состояла в том, что она «правду говорила всегда, но не всегда говорила правду», то змееоборотень предпочитал вводить в заблуждение с точностью до наоборот. Если он что-то говорил, сомневаться не стоило, что так оно и есть, но легко было сделать неправильные выводы, узнав только нужный ему кусочек правды и только с нужного ракурса. – а крыска-то - талант! Видела меня только раз и только в боевой ипостаси, а узнала при этом почти сразу. В общем, вот что! – решительно заявил змеелюд. - Бросай все эти плоды бюрократического вдохновения и пойдем куда-нибудь выпьем кофе и поболтаем.
- Ты уверен, что это нужно?
- Стопроцентно уверен. Могу поспорить, ты киснешь тут с самого утра, еще даже не сделав перерыва на обед, так что не слышу никаких возражений!
Вздохнув, Оруби отбросила многострадальный карандаш и встала из-за стола. Ужас, до чего послушная девочка! Напоминая увлеченному какой-нибудь очередной сверхценной идеей Фобосу, что следует иногда делать перерывы, чтобы есть и хоть иногда спать, Седрик каждый раз выслушивал о себе много новых подробностей – в лучшем случае, потому что князь, когда его от чего-то отвлекали, вполне мог начать швыряться тяжелыми предметами!
С другой стороны, Оруби, похоже, самой давно осточертел разбор бумажных Эверестов и препирательства с сотрудниками типа девицы Грампер. Вообще, более неподходящего занятия, чем должность кабинетного редактора, для особы с таким характером, как у Оруби, представить было просто трудно.
- Седрик. Уж не знаю, из каких соображений Стражницы мне ничего не сказали, но ты сам сказал «в начале весны», а сейчас весна уже кончается. Почему ты сразу не дал о себе знать? Почему ты пришел СЕЙЧАС?
- Князь позволил мне отдохнуть, пока я ему не нужен, а в Меридиане яблони уже отцвели, вот я и решил заглянуть в Хиттерфилд, а заодно и поинтересоваться, как у тебя дела. Мне-то откуда было знать, что Стражницы тебе ничего не рассказали?
- Стало быть, первостепенно дозволение князя, потом – цветущие яблони, а уж заодно – как у меня дела?!
- А что-то не так? – удивился Седрик. Очень искренне удивился.

URL
2007-05-07 в 10:42 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Калеб


Вы представляете, что творилось бы, если бы правитель не мозолил глаза ни одному из подданных больше двух с половиной минут?! Подняли бы панику, кликнули стражу, привлекли сыщиков, согнали в кучу магов и прорицателей, в лепешку бы расшиблись, а выяснили, куда изволил удалиться достопочтимый монарх. И установили бы за этим местом скрытое наблюдение.Ольга Громыко


- Почему именно Я?! Тем более, как Вы сказали, Элион не хочет, чтобы за ней кто-то приглядывал!
Галгейта с бесконечной терпеливостью, характерной только педагогам по призванию, смерила своего визави строгим взглядом круглых оранжевых глаз на слегка обрюзгшем, круглом, как тарелка, лице. Калебу моментально стало неловко, однако он намеревался до последнего стоять на своем…
- Разумеется, не хочет! Все иногда чувствуют потребность в уединении, и королева имеет право на это не меньше, чем кто-либо другой, но это же не значит, что МЫ имеем право отпускать ее бродить всюду без охраны! И не смей заявлять, «да что может случиться?» с могущественной колдуньей, да еще в компании Стражниц-волшебниц! Необходимо предусматривать любые вероятности, Земля – тоже не слишком спокойный мир, хоть поводы для беспокойства там и другие!
- Я все это понимаю не хуже Вас! Но почему именно я?
Это ненавязчиво вернуло двух Советников юной королевы к самому началу разговора. Хотя, если совсем-совсем уж честно, то с самого начала содержательной дискуссии на тему «А почему я?» - «А потому что не только о себе нужно думать, но и о королевстве!» в глубине души понимал, что победителем ему из этой дискуссии не выйти. Но – видимо, гомункулов и правда творят по своему образу и подобию – твердо намеревался, раз уж не победить, то проиграть со всем достоинством, хотя обычно «унаследованные» от своего ненавистного создателя черты старался душить в себе на корню.
- Ну не я же? – резонно пояснила Галгейта. – Чего ты ждешь от старой больной женщины?
- Вы тринадцать лет прожили в Хиттерфилде, а я всего раз бывал там проездом, в конце-то концов, - сам понимая, что городит чушь, настаивал Калеб. – я ничего там не знаю!
Галгейта с подозрением изучила его лицо, мерно постукивая по полу хвостом, потом в лоб спросила:
- Дело в Корнелии?
- Нет, - моментально открестился Калеб, секундой позже осознав, как глупо это смотрелось, и выругался про себя. – я уже миллион раз говорил, что я рад, если у нее все хорошо…
Это было правдой. Ревность – производная собственничества и эгоизма – с настоящей чистой любовью была просто несовместима и Калеба вовсе не грела мысль о том, чтобы Корнелия хоронила себя заживо, до конца жизни храня верность, и он действительно был бы искренне рад осознанию, что она – счастлива. Но встречаться, ворошить прошлое, подвергать ненужным сомнениям давно и окончательно принятое решение, которое ни она, ни он сам все равно не изменят - это было невыносимо! Конечно, скорее всего, встречаться и разговаривать им даже не придется. Если уважать стремление Элион немного отдохнуть от всего, что связано с Меридианом, и держаться вне поля зрения как юной правительницы, так и Корнелии, которая уж непременно составит Элион компанию… если ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ничего не случится (а вероятность такого все же ничтожно мала), то Калеб и ограничится тем, что понаблюдает за девушками из-за уголка. Подумать стыдно!..
- Хорошо, - наконец выдавил он. Уж куда приятнее было читать на лице своей «коллеги» учительскую строгую настойчивость, чем понимающее сочувствие: пусть в первом случае и чувствуешь себя упертым подростком, это все же лучше, чем ощущать себя в глазах других – неудачником, не сумевшим сохранить свое счастье! Пусть даже сам знаешь, что это вовсе не так…

URL
2007-05-07 в 10:44 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
ГЛАВА 2
ЛЕЙЛА МИНДИ
Корнелия

- И что НА ЭТОТ РАЗ случилось?! – поинтересовалась никогда не страдавшая переизбытком тактичности Ирма, едва завидев Элион. Корнелия едва сдержалась, чтобы не отвесить ей тумака.
- Ничего, - с улыбкой заверила Элион. – совершенно ничего.
К счастью, Вилл, непременно заявившая бы, что, если не случилось, то случиться непременно, отсутствовала, а Ирма по жизни предпочитала ничем не заморачиваться до тех пор, пока это «что-то» не встанет ребром, а проблемы решать по мере их возникновения, поэтому моментально сменила тему:
- Но вы не представляете, что случилось у МЕНЯ! – сияя глазищами, воодушевленно провозгласила она. – Нечто совершенно грандиозное!
Корнелия негромко усмехнулась.
- Да, очень даже представляем. Я слышала, что ты купила «Гарри Поттер и Кубок Огня». Уже влюбилась в Редклифа?
Ирма от возмущения попыталась изобразить закипающий чайник, хотя у Корнелии был веский повод так иронизировать – чуть ли не каждая видео-новинка для водной чародейки заканчивалась очередной влюбленностью в исполнителя главной роли, особенно шумно прогремел «роман» Ирмы с Леонардо ДиКаприо – остальные чародейки потом еще очень долго слышать о нем не могли.
- Я собираюсь заняться танцами вместе с Тарани! – виртуозно сочетав торжественное заявление с оскорбленным бурчанием, сообщила Ирма. – Могу поспорить, вы тоже решите к нам присоединиться!
- Лично я – точно нет! – прохладно возразила Элион. – Хватит с меня уроков танца, обязательных по дворцовому этикету! До знакомства с этим этикетом я искренне полагала, что математика – это проблема! Не зря, как оказалось, меня считают чересчур наивной!
Ирма, слегка скиснув от такого кощунства, как уподобление танцев математике, тем не менее быстро вернулась к первоначальному воодушевлению.
- Это же совсем другое дело! Ладно, но сходить и посмотреть вы все можете!
- Посмотреть на что?
- На нового инструктора, но что же еще?! – искренне поразилась такой недогадливости Ирма.
- А-а-а… - разочаровано протянула Корнелия, ну разумеется, Ирма может заинтересоваться каким-либо спортом только в одном случае – влюбившись в тренера! «Уж лучше бы опять киноактер…»
Словно прочитав эти мысли, Ирма снова начала побулькивать от возмущения:
- И ничего не «а-а-а»! Сама ты «а-а-а», и вообще, это – женщина!
- Еще не легче! – слегка необдуманно брякнула Корнелия и тут же об этом пожалела. Элион и Хай Лин какое-то время от души хохотали, пока Корнелия с переменной удачливостью уворачивалась от обрушившихся тычков и тумаков оскорбленной с лучших своих чувствах Ирмы. По счастью, долго кипеть водная чародейка не умела по определению, к тому же бегать кругами в погоне за подругой ей, разумеется, было лень, поэтому быстро наскучило.
- Если не хотите, можете не ходить! – с претензией на высокомерие бросила, наконец, Ирма, демонстративно скрестив руки и задрав курносый нос. – Но учтите, на нее стоит посмотреть! Даже сильфиды ТАК танцевать не умеют!
- А ты откуда знаешь, что сильфиды умеют, а что – нет?! – оскорбилась Хай Лин, не только не понаслышке знакомая с духами ветров, но и сама как-то едва не ставшая одной из них. После возвращения из облачного мира Вехи Ветров, воздушная чародейка начала интересоваться еще и балетом, вот только, поскольку интересов у нее было множество, выкроить время еще и для занятий танцами не получалось. – Я загляну в студию с удовольствием! Раз уж и случай представился.

URL
2007-05-07 в 10:48 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Седрик


Но мерцает лед в недрах темноты:
"Я уже не тот, кого помнишь ты..."

Мартиэль "Последняя встреча


Оруби слушала, отвлеченно размешивая ложечкой давно успевший остыть кофе в своей чашке, из которой так и не сделала ни глотка. Не потому, что рассказ очень уж ее увлек, хотя Седрик, в обычной своей манере, и рассказал, и в лицах показал и только что на экскурсию к Вратам Хаоса не сводил, - просто казалась погруженной в какие-то свои мысли. Что Оруби-то вообще не слишком свойственно. Фобос там или Элион вполне могли посреди разговора нырнуть в «нирвану» и начисто отрешиться от окружающей действительности, но не Оруби.
- Ты изменилась.
- Возможно.
- Или пытаешься измениться.
- Может быть. Я уже говорила тебе, что не могу всегда оставаться такой, как была.
- Люди – рабы своих масок. А лицемерами при этом почему-то считают нас…
- Зачем ты здесь, Седрик? – желтые кошачьи глаза опасно прищурились поверх сцепленных в «замок» рук.
- Ты не рада меня видеть? – с немного детским удивлением уточнил змеелюд. Девушка нахмурилась еще сильнее. Почему-то на это его выражение лица все отвечали демонстративным недоверием, видимо, перебарщивало оно с невинностью. У честных людей таких честных лиц не бывает – это даже ребенок поймет! Седрик еще более невинно, почти ангельски улыбнулся (Элион как-то с претензией на ехидство поинтересовалась, нет ли у него в голове пронумерованного каталога улыбок с пояснениями на все случаи жизни). Как правило, этой психической атаки никто не выдерживал – даже Фобос через некоторое время улыбался в ответ, хоть и очень скептически.
- Прекрати, не паясничай! – потребовала Оруби. – Ты же должен понимать, что я не могу так же, как ты сам, просто взять и отключить чувство, если оно чем-то мешает в жизни! Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы просто жить дальше, а теперь ты заявляешься, как ни в чем не бывало – и снова все переворачивается с ног на голову!
- Я об этом не подумал… Оруби, я же…
«Седрик!»
Вот сюрприз! Уж в чем князю не отказать, так это в умении выбирать момент – даже для ментальной связи.
«Слушаю» - мысленно отозвался лорд, наблюдая за явно непонимающе уставившейся на него Оруби.
«Ты сейчас на Земле, - без вопросительных интонаций уточнил князь. – Хорошо. Есть одно дело»
«Вы же дали мне выходной» - обреченно напомнил Седрик, уже прекрасно зная, что на это услышит.
«А теперь забрал обратно»
Прервав мысленный контакт, змеелюд беспомощно посмотрел на сидящую напротив девушку.
- Видишь ли, котеночек…
- Заведи мобильник! – хмуро посоветовала Оруби, вставая. – Будет проще: нажал кнопку – поговорил, нажал другую – выключил. И мозги не напрягать и окружающих не распугивать!
- Распугивать?
- Видел бы ты свое лицо! – через плечо бросила девушка.

URL
2007-05-07 в 10:49 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Элион


Не то, чтобы Элион совсем уж была далека от всего, связанного со спортом. Но ее любовь к физическим упражнениям всегда была, как бы это… чисто платонической, что ли? В ранней юности Корнелия пыталась было приобщить подругу к фигурному катанию, но завершилась попытка полнейшим фиаско. Восхищенно полюбоваться, как Корнелия кружиться на льду – это пожалуйста, а самой вставать на неустойчивую опору… ну уж нет! Да с такой «везучестью», как у нее, очень скоро ни одной целой кости в организме не останется! С танцами оказалась та же беда – со стороны-то все здорово, однако с самого начала треклятых занятий девочка твердо осознала, что не ее это.
«А что МОЕ, интересно? Хоть в чем-то же у меня должен быть талант…» - припомнив Веху Ветров, без энтузиазма подумала Элион. Даже в облаках витать, как выяснилось, как следует не получается! Хоть многие и пытались ее переубеждать, Элион давно пришла к выводу, что и королева из нее совершенно никудышная – ни как политик, ни как «духовный символ» - харизмы маловато! И терпят ее исключительно за отсутствием альтернативы, ну, еще Фобосу следует «спасибо» сказать: из-за воспоминаний о том, что творилось в Меридиане еще недавно, обитатели проявляли просто ангельскую терпеливость, привыкнув относиться ко всем проискам правителя, как к неизбежному злу, вроде плохих климатических условий, и не помышляли о том, чтобы пригнать «Аврору» под окна!
«Хватит думать о Меридиане, ты, кажется, собиралась выходной себе устроить!»
Хоть Корнелия и утверждала, что в Хиттерфилде практически ничего не изменилось, этого танцевального клуба с немного странным названием «Милузина» раньше здесь не было. Остановившись, Ирма посмотрела на часы, украшенные диснеевской «русалочкой», и задумчиво сообщила:
- Сейчас занятий нет. Но, думаю…
Завершить мыслительно-вербальный процесс Ирме не дала распахнувшаяся дверь из матового стекла.
Женщину легко было принять за уроженку Индии: огромные бархатно-темные глаза, подведенные тенью чуть более густо, чем трактовали правила дневного макияжа, великолепные черные, как вороново крыло волосы, смуглая кожа, на фоне которой темно-голубое платье из шелка смотрелось невероятно ярким. Дополняли сходство многочисленные украшения, мелодично позванивающие при каждом движении. Серебряные змейки, спиралью обвившие узкую талию, очерченную шею, свернувшиеся в длинных, почти до плеч, сережках… У платья было только одно плечо и один рукав, открытую руку чуть выше локтя украшала серебряная же вязь переплетающихся побегов роз с тонко и очень реалистично изображенными маленькими листиками и острыми шипами (последних было, на взгляд Элион, многовато), а бутончики еще более тонко были вырезаны из довольно крупных черных бриллиантов – отчего-то даже несведущая в этом девочка была уверена, что это не подделка.
- Миз Минди, я хотела с Вами девочек познакомить, - воодушевленно отрапортовала Ирма.
- Просто Лейла, - протестующе взмахнув тонкой рукой в браслетах, возразила миз Минди. – не тактично, с вашей стороны, девушки, постоянно напоминать старой женщине о ее возрасте!
Глаза – не карие, как в какой-то мере ожидала Элион, а темно-синие с серебряным дном, проявляющимся, если долго в них смотреть, сквозь густой сапфир, с любопытством изучили девочек. Хотя те, в свою очередь, пожирали взглядами фантастическую леди: Хай Лин – восхищенно, Корнелия – ревниво и чуть скептически - Элион заметила, что смотреть в глаза никто, кроме нее самой, не решился. В этом серебристом мерцании и правда… что-то было. Но юной королеве, приспособившейся даже под взглядами брата не трястись осиновым листом (что, зная последнего, было весьма существенной демонстрацией силы воли), странноватые взгляды были не в новинку. С другой стороны, девочки, наверное, и сами не заметили, что в этих глазах их кольнуло – это была как тень, мелькнувшая где-то в толще вод, о которой мгновение спустя уже думаешь, что померещилось.
Кстати, выглядела «старая женщина» лет на двадцать. Что-то в ней было… девчоночье.
Правда, сказать никто ничего не успел, у Корнелии заиграл мобильник. Поморщившись, девушка пробормотала что-то про Вилл, и со столь кислыми интонациями «алекнула», что Элион на такое приветствие, наверное, повесила бы трубку – чтобы не связываться. Но у Вилл оказались нервы покрепче, потому что лицо Корнелии на глазах приобретало все более недовольный вид. Не сказав больше ни слова, она выслушала собеседницу, и, выключив трубку, сообщила:
- У нашей командирши очередной пожар! Эли, ты с нами или?..
- Или. Прогуляюсь, если вы не возражаете. Вилл и без того скоро все неприятности начнет логически увязывать с моим появлением!
- Сама она по части впутываться в разные истории тебя обгонит и перегонит! – Корнелия поморщилась.
- Рада была познакомиться с незаурядными личностями, - улыбнулась, склонив голову к открытому плечу, Лайма.
- Таких, как Вы, тоже не каждый день встретишь, - уклончиво ответила Элион. Когда она пожимала новой знакомой руку, из-под рукава на пару мгновений мелькнул браслет – серебряная змейка – на худой девчоночьей руке и вполовину не такой стильный, как украшения Лейлы.
Коротким взглядом убедившись, что остальные девочки уже скрылись за каким-то поворотом, женщина с неожиданной силой сомкнула тонкие пальцы на руке Элион и рывком втянула девочку в здание опустевшего дэнс-клуба.
- Откуда у тебя этот браслет? - с неприятной мягкостью в голосе осведомилась мисс Минди, как бы между прочим перекрывая путь к отступлению. Знакомая тактика.
- Значит, я не ошиблась, - стараясь не показать испуга, зачем-то уточнила Элион. - вы ламия.
- Кто Я - мне прекрасно известно! - отрезала женщина. Ее многочисленные украшения раздраженно зазвенели. Сквозь изящный облик, вызывающий в памяти резную статуэтку, словно морское чудище сквозь толщу воды, проступило нечто очень крупное, пугающее и совсем не дружелюбное. - Я с-задала вопрос-с!
Элион в полном оцепенении нашла в себе силы только на то, чтобы зажмуриться. Колоссальный, чтоб его, магический потенциал успешно делал вид, что в природе его не существует!
- Отстань от ребенка! - потребовал совершенно спокойный голос откуда-то сбоку. - Она - максимально мирный человек, но, если перегнешь палку, будешь потом долго отскребаться от стены. Сама же все время говорила, что любой маленький пушистый зверек вполне может на проверку оказаться мангустом.
Немая сцена. Спустя несколько безумно долгих секунд любопытство пересилило страх и девочка осторожно открыла один глаз. Свернувшаяся в шаге от нее антрацитово-черная змеюка с недоуменно-обиженным выражением, невесть как отразившимся в неподвижных серебристо-синих глазах, смотрела на Седрика. Тот, судя по тому, с каким спокойствием держался, чувствовал себя явно не в своей тарелке.
- Я ей подарил этот дурацкий браслет. У тебя какие-то возражения? Я не обещал сторожить твое барахло в целости и сохранности.
- И это все, что ты можешь мне сказать? - с некоторой обидой в голосе спросила гигантская гадюка. Элион не была так уж сведуща в серпентологии, но откуда-то помнила, что длинные клыки, загнутые назад и прижатые к небу, характерны именно для випер. К тому же ламия, в отличие от того же Седрика, превращалась в змею целиком, явно не испытывая при этом никаких проблем.
- Бывшая подружка? - с долей ироничного сочувствия поинтересовалась девочка у Седрика. Тот страдальчески закатил глаза.
- Еще не легче! - развеселилась Минди, перетекая обратно в облик черноволосой красавицы.
- Солнышко, познакомься, - если бы Элион не знала змеелюда так хорошо, она могла бы поклясться, что он не на шутку смущен.- леди Лайма Випера. Моя дорогая матушка. А Элион - дочь той королевы...
- Это я поняла, - кажется, Минди-Лайме были неприятны воспоминания о Меридиане. - у меридианской династии весьма характерные черты... хотя, на сколько помню, королеве было уже за сорок и ее единственным отпрыском был тот амбициозный юноша, за которым ты все время хвостом бегал. Эти болваны еще переживали по поводу того нелепого пророчества, что править королевством непременно должна женщина.
Кажется, с памятью на имена и детали у черноволосой ламии было туго. Почти как в анекдоте про кинопрокат, где нет "ЭТОГО кина про ТОГО чувака, который еще играл в ТОМ фильме"!
- Вы слишком молоды, чтобы быть матерью Седрика, - осторожно заметила Элион. Если совсем уж честно, то выглядели два змееоборотня практически ровесниками.
- Спасибо, конечно, лапочка, но мне столько лет, что я давно уже считаю только сотни.
- О! Могу я выразить свое восхищение вашему косметологу - он просто волшебник! - почему только с ней всегда язвят?
- Не можешь. Как тебе должно быть известно из курса биологии, змеи меняют кожу естественным, так сказать, путем.

URL
2007-05-07 в 10:50 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Черная Ламия


- Значит, Вы предвидите будущее?
- В какой-то мере все на это способны. Впрочем, Вы – нет. У Вас нет Судьбы, принц, - с некоторым любопытством в непроницаемых синих глазах, ламия изучила Фобоса взглядом, словно какое-то диковинное существо. Впрочем, вряд ли это можно было счесть оскорблением, в конце концов, он сам пришел сюда полюбоваться «неведомой зверюшкой».
- Я знаю.
- Если Вы чего-то достигните, то лишь благодаря собственным усилиям, но и винить в крахе, если такое случится, придется лишь самого себя. Разве это хуже, чем постоянно уповать на что-то непонятное и необъяснимое?
Фобос недовольно поморщился. Принц терпеть не мог, когда в нем видели больше, чем он сам хотел показать – из-за этого начался подзатянувшийся конфликт с придворным художником, обладающим очень необычным даром – видеть в людях и предметах их суть, зачастую очень далекую от того, чем они казались внешне: видеть, и изображать это на своих картинах.
«Интересно, Элиас мог бы нарисовать портрет ламии?» - почему-то принц очень сильно в этом сомневался. С профессионализмом этого «от слова худо», конечно, не поспорить, но в совершенстве нет скрытой сути.
Лайма Випера все еще стояла возле окна на фоне пламенеющего за ним заката. Черные волосы не отражали бликов, а только неуловимо мерцали, резкие светотени обрисовывали точеный профиль, закатные всполохи тонули в холодных глазах без малейшего блеска, отражались россыпью искр на черной блестящей материи узкого платья. Серебряные оковы, покрытые вязью сдерживающих рун, смотрелись на тонких руках причудливыми браслетами.
Почему-то Фобос был почти уверен, что ЭТО ламию, если она захочет освободиться, не удержит. Уж он-то много раз видел, как Седрик двумя пальцами железный прут в руку толщиной согнуть или разорвать может, а вряд ли ламия – не смотря на куда большее изящество ее боевой ипостаси – слабее обычного змеелюда.
- О себе я и сам все знаю. Расскажите мне о Вас, о Вашем родном мире… Седрик его практически не помнит. Он говорил, что ламии – что-то вроде привилегированной касты.
- Нет. Ни в коем случае. У змей нет иерархии, от тех из себе подобных, кто сильнее, мы стараемся держаться подальше, а более слабые сами держаться подальше от нас. Просто ламии – это дочери самой Праматери, первой Змеи. Сейчас у нее очень много имен… Ее дочери – это ламии, а уже от самих ламий произошли обычные змеелюды, которых можно, пожалуй, считать полукровками – у «касты» ламий нет мужчин, поэтому мы можем вступать в брак с кем угодно… хотя «браком» с человеческой точки зрения это не назвать, но «одноразовое пользование» - звучит, согласитесь, куда хуже. Никто не согласиться существовать рядом с совершенством – собственное его несовершенство станет слишком очевидным.
У принца была своя точка зрения на предмет того, почему трудно существовать рядом с не всегда адекватной психически огромной ядовитой тварью, но аристократическое воспитание и инстинкт самосохранения вынудили его оставить эту точку зрения при себе.
- А почему у этой Вашей Праматери рождались только дочери?
- Должно быть, женщина по сути своей ближе к совершенству… Эй! Не скрипите так зубами, принц, мне страшно находиться с Вами в одном помещении!
- Я не… - запоздало сообразив, что над ним просто издеваются, Фобос резко замолчал и скрестил руки на груди. Лайма серебристо рассмеялась.
- Все змеелюды очень хорошо разбираются в людях, - доверительно сообщила она. – только обычные, как Седричка, используют это, чтобы адаптироваться в человеческом обществе, а ламиям это ни к чему, вот и сводиться к ерунде – ужалить в самое больное!.. У Вас, принц, уж извините, на лбу написано, что матриархальная система жить спокойно не дает.
- Вы могли бы использовать свою силу и способности куда более разумно…
Ламия снова хихикнула.
- Кто о чем!.. Ламии не знают, что такое «власть», принц. Это опять не более чем пустое слово, я не вижу ничего интересного во влиянии на чужие действия и поступки. Это скучно. Съесть более слабого – это еще понятно… Не более того. Власть принуждает не только подвластных, но и властителей… как я уже говорила, у змей нет иерархии.
- Две змеи в одном овраге, как известно, не живут?..
- Как Вы думаете, чего именно боялся Седрик, когда отказался с Вами идти? Полагаю, он и Вас пытался отговаривать, хотя редко позволяет себе спорить. А ведь бегство в этот мир сплотило нас с ним куда сильнее, чем это принято, но все равно, мы не более чем не мешаем друг другу жить. Возможно у людей, чтобы мать не имела никакого влияния на ребенка? – сапфировые глаза сузились. – Даже на того, что пытается ее ненавидеть?
- Перестаньте.
Чужую правоту простить куда сложнее, чем неправоту. Во всяком случае, для Фобоса это было очевидно с детства. А ламия, похоже, была права всегда и во всем, хотя и не стремилась, как многие (и он сам в том числе). Что с ней поделать – совершенство, Гаан бы ее побрал!
- Я могу сделать Вам подарок, леди Випера?

URL
2007-05-07 в 10:50 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Элион


- Могу я узнать, что ты делаешь в Хиттерфилде?
Элион сильно рисковала в очередной раз нарваться на насмешку над манерой формулировать вопрос «Умоляю, скажи мне правду, но имей в виду – я заранее не верю не единому твоему слову!». Просто с Седриком иначе не получалось. Припереть его к стенке было приблизительно тем же, что удержать в руках обычную змею, того не желающую: либо просто выскользнет, либо начнет кусаться.
- И не говори мне, что у тебя тут свои дела! – на всякий случай предупредила девочка.
- У меня БЫЛИ свои дела, - развел руками змеелюд. – но господин сообщил о твоем намерении прогуляться в соседний мир. Он решил, что немного присмотра тебе не помешает – просто на всякий случай. Если бы не появилась Лайма, я бы тебя не побеспокоил, но… она иногда бывает очень непредсказуемой.
- Какая трогательная забота, - вложив в голос всю язвительность, какую только могла, воскликнула Элион. Впрочем, Фобос действительно относился к сестре в каком-то смысле с искренней заботой. Он пока не придумал, как бы изъять у нее корону и магический потенциал, но и то, и другое заочно считал своей собственностью и совсем не хотел, чтобы с Элион что-то случилось. «Любимой» сестренка, может, и не была, но «дорогой» - это точно!
- Проще говоря, ты за мной шпионил! – усмехнувшись, спросила она у Седрика. Тот закатил глаза.
- О, солнышко, я сам был удивлен узнать, скольким именно сегодня пришло в голову поиграть в шпионов! Не правда ли? – словно бы обращаясь в пустоту, он обвел полутемный зал взглядом. Из-за плотной тени в углу просторного зала с крайне смущенным видом шагнул Калеб, видимо, сообразивший, что, если скрываться дальше, будет только хуже. Но не успела Элион открыть рот для возмущения, как откуда-то сверху с кошачьей грацией спрыгнула Оруби, одетая в свое белое кимоно, подпоясанное розовой лентой. Другая такая же лента стягивала отросшие черные волосы, открывая острые кончики ушей, довершающих сходство с кошкой. Янтарно-желтые глаза нечеловечески мерцали в полумраке.
- А ты что здесь делаешь? – от удивления забыв про Калеба, воскликнула Элион.
- Караулила, - с видимым удовольствием наябедничал Седрик. – я и этот гардемарин от народа тебя караулили, а она – меня. Видимо, решила, что от поручений господина мне хорошего не стоит ждать по определению. Кстати! – быстро шагнув к двери, змеелюд резко ее распахнул, заставив прильнувшую к замочной скважине с противоположной стороны Кортни Грампер потерять равновесие и шлепнуться. – Вот еще кто! От самой редакции за нами тащилась. Для обычного человека, я скажу, неплохие шпионские навыки!
В отличие от Калеба и Оруби, девица Грампер не выглядела ни смущенной, ни возмущенной. В сущности, Элион еще по школьным годам помнила, что обнаружить подслушивающую Грампер можно практически за любой вертикальной плоскостью. Пару раз активных общественниц даже поколачивали, но толку…
- Прелестно! – Элион помотала головой. – Я в кои-то веки захотела остаться хоть ненадолго одна, а в результате оказалась во главе процессии! Честно говоря, от тебя, Калеб, не ожидала!
- По-твоему, мы должны беспокоиться о своей королеве меньше, чем это делает князь? – глухо отозвался тот. Оруби, до сих пор молчавшая только потому, что не могла определиться, об кого из присутствующих поточить когти в первую очередь, наконец, определилась и насмешливо фыркнула:
- Видимо, все одинаково уверены в том, что тебя ни на минуту нельзя оставить без присмотра!
- Завидуй молча, если тебе глаза режет внимание к кому-то и забота! – совершенно неожиданно для самой себя, холодно отрезала юная королева. – Ты же в них не нуждаешься!
- Да уж, как-то обхожусь! – опасно сощурив кошачьи глазищи, откликнулась Оруби.
- Вы чего? – с легкой паникой в голосе спросил Калеб, знавший, что никаких трений между Элион и Оруби до сих пор не возникало. Кортни Грампер расцвела в самой ядовитой своей улыбочке, демонстрируя остренькие зубки мелкого хищника.
- О! Я бы предположила – что! – засахаренным голосом проворковала первая хиттерфилдская сплетница, стрельнув маленькими темными глазками в сторону Седрика. – Ну, если бы речь, конечно, не шла о жутком монстре – я была бы почти уверена…
Девушки синхронно поперхнулись словами и мало дружелюбные взгляды, которыми они только что прожигали одна другую, переместились на Кортни. Та только просияла, как солнышко, довольная произведенным эффектом.
- Вообще-то многие меня находят весьма обаятельным жутким монстром, - промурлыкал змеелюд, доверительно склоняясь и заглядывая девице Грампер в глаза. Та смущенно кашлянула и отстранилась – при всей своей некорректной откровенности в вопросах чужой личной жизни, сама она в душе была особой застенчивой, удачно пряча этот факт за демонстративным хамством. С Седриком в качестве, собственно, монстра, общаться было как-то непринужденнее.
- Грампер! – очнулась Оруби. – Ну все! Это уже ни в какие ворота… Так-то ты работаешь над статьей?!
- У меня тоже обеденный перерыв!
- И сколько же он у тебя длится?
- У Вас-то длиться, мисс Рудольф, - невинно заметила Кортни, сложив ручки с видом примерной школьницы.

URL
2007-05-07 в 10:51 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
ГЛАВА 3. ЯКУДЗА
Вилл.


С виду Йоши – как представился девочкам неожиданный гость – был не намного старше их самих, но точно об этом трудно было судить: как многие азиаты, юноша был невысокого роста и, похоже, выглядел младше своих лет. Лицо его, не смотря на исцеление, оставалось после кровопотери белым, как полотно. Говорил он медленно, с акцентом и не все слова удавалось разобрать. Однако того, что девочки поняли, было вполне достаточно, чтобы вызвать недоумение:
- Якудза? – недоверчиво переспросила Ирма. – Все это звучит, как сюжет для какого-то боевика!
- Я сбежал. В этом городе я должен встретиться с представителями ФБР, но… надеюсь, меня не выследили. Но это дело времени, если Ямато поручил мое преследование ЕЙ.
- Черной Ламии?
- Все называют ее Бенисато. Сумасшедшая девица, но она – лучший из убийц клана. Хоть мне и удалось от нее сбежать, как вы видели, остаться в живых шансов не оставалось. Рано или поздно она придет.
- Зачем? – удивилась Вилл. – Если на Земле нет средства от яда ламии, она должна считать тебя уже погибшим и не беспокоиться.
- Она придет, - тихо повторил Йоши. – если Ямато спустил с цепи свою змею… Можно лишь оттянуть конец, не более того.
Самое, пожалуй, страшное, что в его голосе даже отчаяния не было. Обреченность была принята, как должное, и словно бы даже - словно так и должно быть!
- Нам приходилось решать и худшие проблемы, - с нарочитым воодушевлением начала было Вилл, но поперхнулась словами под скептическим взглядом Корнелии.
- С ЛАМИЯМИ нам сталкиваться не приходилось, - с нажимом напомнила белокурая Стражница.
- Не думаю, что они намного уж страшнее обыкновенных змеелюдов…
- Они – совершенные существа, помнишь?
- Много кто полагает собственную персону самим совершенством, - фыркнула Ирма. – например, ты, Корни.
Судя по выражению аристократичного личика, сравнение с гигантской гадюкой, хоть и признанной совершенным существом, Корнелии отнюдь не польстило, однако девушка сдержалась, сухо сообщив, что отправляется поговорить с Элион, а кому-нибудь из остальных советует связаться с Оруби – если уж влезать в эту историю, то любая помощь или совет может пригодиться.
- Не спорю, - сдавленно фыркнула Ирма. – по части змеюк Элион и Оруби можно смело признать специалистками!

URL
2007-05-07 в 10:52 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Оруби


На душе было препаршиво. Отчитав девицу Грампер «за все хорошее», девушка слегка выпустила пар, но легче от этого почему-то не стало. Как раз на любопытную крыску-то сейчас она сердилось меньше всего. Зато едва сдерживала желание сказать пару ласковых Стражницам, таким образом решившим ей помочь сохранять душевное равновесие в этой треклятой редакции давно опостылевшей газеты. От этого рутинного «спокойствия» Оруби давно не покидало ощущение, что она вот-вот начнет покрываться заживо плесенью: даже в Кондракаре девушка не помнила такой тоски. Впрочем, Люба столько шкур с нее спустила, что соскучиться было бы сложно! Потом началась вся эта чехарда… Теперь Оруби понимала, что, когда не стало ее наставницы, никому в Кондракаре просто неохота была перехватывать эстафету дальнейшего обучения, вот и сослали, что называется, в это захолустье… На Земле девушке жилось не столько трудно, сколь бессмысленно, но ни в Кондракаре, ни в Базилиаде ее тоже не ждут.
В коридоре зашебуршились, что-то вполголоса забормотали – практически под самой дверью главного редактора, после чего дверь распахнулась и младшенькая Грампер юркнула в кабинет, освобождая кому-то дорогу. По сравнению с Кортни, Элизабет Грампер – или просто Бесс – была пониже ростом и пухленькой, отчего напоминала не деловую пронырливую крыску, как сестра, а забавного хомячка. Усиливало сходство с хомячком кропотливое и слегка мелочное собирательство по крупицам буквально всего на свете: если старшенькая Грампер интересовалась исключительно обещающими «горячее» темами, младшая собирала и хранила совершенно неинтересные, на чей-то взгляд, мелкие сведения. Бесс пока еще училась в школе, но регулярно появлялась в редакции «Хиттерфилд-ньюс», помогая сестре и обмениваясь свежими новостями на жизненно неважные темы.
- Спасибо, - натянуто поблагодарил Калеб, которого, судя по всему, успели уболтать до полусмерти.
Оруби обреченно представила, каким подарочком для девиц Грампер оказался уже второй за день парень, заглянувший к ней в рабочее время. До сих пор в редакции газеты им для совсем уж полного счастья не хватало именно сплетен о личной жизни начальницы по причине отсутствия таковой.
- Тебе-то чего? – не слишком вежливо осведомилась девушка. Желание хоть кого-нибудь покусать (и желательно не Грампер, с которых все, как с гусей вода) только усилилось. Вряд ли Калеб трезво осознавал, что имел неосторожность все равно, что сунуться в клетку к некормленой пантере, страдающей зубной болью!
- У меня к Вам разговор, - с тяжеловесной высокопарностью сообщил юноша. – очень серьезный.
Произнося это, Калеб напряженно косился через плечо на захлопнувшуюся за спиной дверь. Оруби, давно практически привыкшая, что за любой вертикальной поверхностью в редакции непременно обнаруживается подслушивающая Грампер, устало вздохнула. Второй раз за день отлучаться с рабочего места не хотелось, но и вести серьезные разговоры, наверняка затрагивающие тему Меридиана, в редакции вести совершенно не хотелось.
- Бесс, - рявкнула девушка, распахивая дверь, отчего круглолицая Грампер, потеряв равновесие, едва не шлепнулась на пол. Умение беззвучно, по-кошачьи, ходить и собственный острый слух неоднократно ее выручали. - я сегодня ухожу пораньше, кузен проездом в Хиттерфилде всего на день и хочет посмотреть город, а без меня заблудится. Сестре скажи, что исправленную статью она может присылать мне на «мыло» вечером – а если не исправит, я вообще сниму ее с печати, понятно? – сопровождая последнее слово грозным взглядом, не произведшим, однако, на Бесс ни малейшего эффекта.
- А тот хорошенький блондинчик – тоже кузен? – косясь на Калеба, промурлыкала младшая Грампер.
- Нет, - лаконично ответила Оруби, но девица не отлипала.
- А кто же?
- Последний гад и просто-таки змея подколодная, - нейтральным тоном, словно речь шла о цвете волос, сообщила девушка и, оставив Бесс недоуменно хлопать небольшими глазками, едва ли не за шиворот потащила Калеба прочь по коридору.
В ближайшем к редакции кафе, где она сегодня уже была с Седриком во время обеденного перерыва, Оруби заходить не захотела, но, поскольку тогда ей ничего и в горло не полезло, решила, что разговор нелишне будет провести где-нибудь, где еще и кормят, из-за чего им пришлось пройти пару кварталов.
- Думаю, разговор действительно серьезный, если ты решил ради него бросить свою маленькую королеву на произвол судьбы, - не без язвительности заметила она, когда они заняли столик в каком-то полупустом бистро. Калеб пожал плечами.
- Я могу относиться как угодно к Седрику, но, если князь послал его приглядывать за Элион, то он защитит ее от любой опасности.
Почему-то это «князь послал» слышать было неприятнее всего. Наверное, неудовольствие Оруби больше относилось к Фобосу, имеющему на змееоборотня такое влияние, чем к маленькой наивной правительнице… да и какая она вообще правительница?! Противоборство за регентство и, собственно, власть над королевством, идет между Советниками: Галгейтой и Калебом – и собственно, Фобосом, в чем не последнюю роль играет Седрик. Элион послушно позволит собой манипулировать и тем и другим: для нее самой ничего особенно не изменится!
Засунув в рот почти половину сэндвича, девушка с мрачно-вопросительным видом уставилась на Калеба.
- Я решил покинуть Меридиан, - тихо сообщил Калеб.
Слегка сбитая с толку Оруби поспешно прожевала сэндвич и слегка невнятно уточнила:
- Из-за Корнелии?
Судя по тому, как замялся Калеб, ответ был «нет». Какое-то время юноша не мог подобрать нужные слова, что после общения с Седриком казалось особенно неуклюжим. Кажется, именно Седрик процитировал как-то Оскара Уайльда, сказав, что самый честный человек рано или поздно приходит к выбору, что он всю жизнь лгал. Просто одни лгут другим, другие – себе. Похоже, господину королевскому Советнику пришлось с этим столкнуться.
- Я рискую испортить все мнение о себе, - наконец заговорил Калеб. – возможно, гораздо лучше было бы, если бы я ответил, что ради Корнелии… Я всегда считал, что долг в человеке обязан быть превыше чувства, Корнелия – сильная девушка, она вполне способна обойтись и без меня.
- О, сильная девушка способна обойтись без кого бы то ни было! – с неожиданной злостью выплюнула Оруби. – Чего не скажешь о трогательно-беспомощной фарфоровой куколке, к которой в качестве приданного прилагается Меридиан!
Калеб, разумеется, принял это на свой счет. И окончательно смутился. Девушка, прекрасно осознающая, что выплесни она это в лицо кое-кому другому, получила бы в ответ только лучезарную улыбку и что-то в кселосовском духе «Ну, можно сказать и так». Поэтому явно болезненная реакция Калеба доставила ей почти садистское мрачное удовольствие. В конце концов – успокоила себя за это Оруби – Калеб в подобной ситуации повел себя гораздо хуже, чем Седрик. Одно дело, существо по природе своей лишенное совести, которое просто глупо обвинять в этом, а совсем другое – тот, кто прекрасно понимает и осознает, что поступает не слишком хорошо, но все равно поступает.
– Уж или ты имеешь совесть или совесть – тебя! – насмешливо фыркнула она.
- Я думал о Королевстве. И Элион… это казалось мне честным: она никогда не смогла бы полюбить меня, а я - ее, мы оба это прекрасно понимали. Идеальный вариант политического альянса. Меня все считают героем, организовавшим сопротивление узурпатору… Было бы справедливо…
- Хапнуть после этого освобожденное королевство себе! При этом воображая себя трагическим героем, сумевшим пожертвовать своей любовью, своим личным счастьем во имя всеобщего блага. Калеб, это смешно! Итак, когда в Меридиан вернулись Фобос и Седрик, ты понял, что твое влияние на Элион ослабело и ни ничего этого не светит?
- Думаю, у тебя есть право так обо мне думать. Ты почти права. Когда князь вернулся, варвары с северных земель присягнули ему – их клятва обязывает сохранять верность королевской семье, но не обязательно в лице правительницы. С точки зрения северян, Фобос куда более похож на настоящего лидера, чем воспитывавшаяся в другом непонятном им мире девочка. Я предпринял попытку заставить их изменить точку зрения… Неудачную попытку. Не хотелось бы вдаваться в подробности, но, думаю, теперь мне лучше всего будет покинуть Меридиан.
- И почему ты рассказываешь все это МНЕ? Это что, необходимость излить хоть кому-нибудь душу, в то время как признаться во всем этом Стражницам или своей королеве тебе стыдно?
- Не в этом дело.
- В чем же тогда?
- Я не могу просто взять все и бросить. Оставить Королевство, оставить Элион… с этими двумя. Галгейта вряд ли сможет их защитить, она уже немолода к тому же… Она уже как-то упоминала, что собирается подыскать себе замену. Лишившись обоих Советников, королева останется совершенно беспомощной перед своим братом. О нет, он больше не собирается от нее избавляться… есть другие способы. Думаю, Седрик играет во всем этом не последнюю роль… Ох, прости! Дело в том, Оруби, что его способность к человеческим чувствам была частью наложенного Оракулом наказания. Проклятьем, от которого, почти погибнув тогда, он сумел избавиться и снова стать самим собой.
- Может, ты все-таки перейдешь к сути дела? – резко уточнила девушка. – Если ты думаешь, что мне больше нечем заняться, кроме как выслушивать твои излияния – то зря!
- Прости. Я… я хотел попросить тебя занять мое место военного Советника в Меридиане.
- Что?!
Ничего уточнить Калеб не успел, если, конечно, собирался – звонок мобильника Оруби прервал разговор. Извинившись, девушка ответила на звонок.
- Это Вилл.
- Какой сюрприз: что-то сегодня все столь неожиданно решили вспомнить о моем существовании! Полагаю, вам что-то нужно?

URL
2007-05-07 в 10:53 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Элион

В Хиттерфилд весна приходила позже, чем в тропические леса Меридиана. Там уже воцарилось лето, принесшее изнуряюще - горячее дыхание южных пустынь и отголосок шуршащей поступи скорых засух. А в парке Хиттерфилда только цвели яблони.
Облетающие лепестки нежной метелью кружились в воздухе, оседали на асфальт под ногами, на траву у подножия яблонь, замирали белой дымкой на антрацитово-черных волосах неподвижно сидящей на одной из скамеек женщины. Холодные синие глаза отрешенно наблюдали за кружением лепестков в воздухе. Сейчас, погожим весенним вечером, многие прогуливались в парке, но царила чуточку неестественная тишина, в которой почти слышен был шорох падающих лепестков. Не жужжали на лавочках старушки, не хохотали и не шумели компании подростков, ни ворковали влюбленные парочки… Все – кто со страхом, кто с восхищением, кто просто с непонятным самим себе благоговением – словно и не дыша, наблюдали за решившей прогуляться по весеннему парку маленького курортного городка богиней. Пусть никому из них и не было суждено узнать, что она действительно была древней богиней – иногда чувствовать для людей гораздо более важно, чем понимать или знать…
Увидев Лейлу Минди – или леди Лайму Виперу – Элион ускорила шаг. В конце концов, формально ее собственный ранг был выше… пусть и только формально. Может быть, можно и позволить себе побеспокоить ламию.
Не успела связавшаяся с подругой Корнелия ничего сказать, как Элион уже знала, что что-то случилось… даже весьма ясно представляла – что именно: куда раньше, чем узнала подробности.
- Лучше с ней не связываться, - сразу предупредила подругу юная королева. Корнелия только вздохнула.
- Я сказала Вилл то же самое. Но ты же знаешь Вилл… И Оруби говорила ей это…
- Оруби, - повторила Элион. Следовало ожидать, что без Оруби тут не обойдется!
- По-моему, вы обе знаете больше, чем говорите, - заметила Корнелия.
- Возможно, - просто сказала Эля и отключилась. Она знала Вилл. Но ничуть не хуже поняла, что из себя представляет ламия: если она и правда служит Якудзе, то не станет оставлять свидетелей, и не в интересах Стражниц этими лишними свидетелями становиться. Что до Вилл, она считает себя тем самым Главным Действующим Лицом, с которым по законам сказок и комиксов ничего плохого случиться не может, а Элион уже давно перестала верить в сказки. Стражниц ей не переубедить. Оставалось попытаться поговорить с Лейлой, хотя юная королева не слишком-то себе представляла, что и как должна ей говорить.
Правда, уже приблизившись и собираясь заговорить, Эли едва не столкнулась нос к носу с недавно поминаемой Оруби… То есть, столкнулась бы нос к носу, если бы дотягивала черноволосой амазонке хоть до плеча.
- А ТЫ что здесь делаешь?! – в один голос возмущенно воскликнули девушки.
Ламия отвлеклась от созерцания цветущей яблони и насмешливо уставилась на них.
- Заодно можете и мне это рассказать.
С каменными лицами девушки уселись на скамейку по обе стороны от Лейлы. Элион старательно подбирала слова, но, так и не придумав ничего дельного, через какое-то время начала выжидательно поглядывать на Оруби: в конце концов родной мир черноволосой амазонки довольно сильно напоминал традициями Японию, наверное, она должна была больше Эли тут что-то понимать. Оруби тоже молчала, отвечая Элион столь же выжидательными взглядами кошачьих желтых глаз (как она потом объяснила – уж Элион-то должны были научить в придворном этикете вести разговоры на слегка щекотливые темы – сама Оруби была не ахти каким дипломатом). Ламия, похоже, тут же смирилась с их присутствием и моментально забыла об обеих.
- Это Вы убийца, посланный за Йоши? – наконец в один голос спросили девушки и, диковато уставившись друг на друга, стушевались, сообразив, что именно сморозили.
- Ну да, - с легким удивлением просто ответила Лейла. – а вы к этому какое имеете отношение?
- Э-э…
- Чем же этот мальчик заслужил столь радикальные меры?
- Мальчик? Йоши был один из убийц, пытавшихся напасть на Ямато-сама, единственный, кому удалось от меня сбежать. Кроме того, он – предатель, собирающийся передать ФБР важную информацию. Ничего не выйдет, у Ямато-сама есть свои люди и в ФБР тоже, они не допустят ничего… нежелательного, однако, как вы понимаете, такое не прощается. Это дело Якудза… лучше бы вам не вмешиваться, девочки.
Элион, честно говоря, предпочла бы именно так и поступить, но понимала, что Стражницы никогда такого не допустят.
- У нас есть возможность стереть из памяти этого парня все лишнее, - осторожно заметила Оруби. – мальчишка ни для кого не станет представлять угрозы, но останется жив.
- Это решаю не я.
- Конечно, - горько усмехнулась Элион, которой приходилось слышать подобное не раз. – Нам лучше поговорить с этим господином Ямато, чтобы он отменил свой приказ и так далее…
- Вот именно. Мне Ямато-сама всегда мог дать любое поручение, зная, что я ВСЕГДА исполню его не смотря ни на что! Я не хочу рисковать своей репутацией и его доверием.
Скажет еще кто-нибудь, будто змеи дрессировке не поддаются! То, что Седрик перед князем хвостом метет, еще можно объяснить превосходством Фобоса в плане магии. Гигейя Целительница обязана Оракулу Вечностью в Кондракаре, ибо даже почти бессмертных ламий можно убить. Но с какой стати ламии пресмыкаться перед самым обычным человеком…
- Допустим, мы попытаемся поговорить с господином Ямато, - не слишком вежливо перебив открывшую было рот Оруби, внезапно заявила Элион. – если нам удастся убедить его, ты согласишься принять эти условия.
- Вполне. Как решит Ямато-сама, так я и поступлю, уверена, его выбор будет правильным.
Оруби встала, обогнув скамейку, и уселась уже рядом с Элион, нервно зашипев ей прямо в ухо:
- Ты действительно собираешься так поступить? Отправится в Японию, переубеждать в чем-то главу Якудзы – того еще типа, который держит на коротком поводке такого монстра, как ламия? Да ты в курсе, какие люди там у руля?! Только чтобы выжить, не говоря уж о том, чтобы добраться до руководящих должностей, нужны полнейшие холоднокровие и беспощадность, они уничтожают даже не тех, кто каким-то образом встает у них на пути, а всех, кто имеет гипотетическую возможность там оказаться!
- Чувствую, мне этот господин Ямато будет как родной. Во всяком случае, одного моего родственника ты только что очень точно описала.
- Ты сумасшедшая!
- А ты что предлагаешь?
- Ну, честно говоря… я хотела предложить то же самое, но ты меня опередила, - Оруби слегка смутилась. – просто не думала, что ТЫ пойдешь на подобное безумство.
- Так вы это серьезно, девочки? – с нарастающим любопытством их изучая, протянула ламия. – Вижу, так просто от вас не отделаться! Редко встретишь таких въедливых заноз… типичные невестки!
Элион едва не хряпнулась со скамейки – спасло только то, что Оруби, опасно накренившаяся в противоположную сторону, вцепилась в нее в попытке сохранить равновесие.
- Э-э…
- Что, сразу обе? – на этот раз дар речи вернулся сперва к базилиадке.
Леди Випера уставилась на потрясенных девушек своими серебристо-синими глазами. Смотрела около минуты, после чего… звонко расхохоталась, словно разбились разом несколько хрустальных сервизов!
- Вот это номер! – хлопнув в ладоши, сквозь смех выговорила она. Элион и Оруби переглянулись, почему-то слегка покраснев.
- А вот это вы разбирайтесь сами, - наконец перестав хохотать, посоветовала ламия. – я такого не решаю. Да и он, будьте к этому готовы, решать не станет. Ладно, мои милые, если вам удастся убедить Ямато-сама, чтобы он отменил приказ… и вы успеете это сделать до того, как я найду беглеца – будь по вашему… пф-ф… невестушки! Кстати, как почему вы решили искать меня в этом парке?
- Цветущая яблоня…
Обе девушки многозначительно улыбнулись.

URL
2007-05-07 в 10:54 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Оруби


- Ты хоть имеешь представление, где его надо искать? Не расспрашивать же прохожих о главе Якудза?
Токио показался девушкам огромным муравейником, где все муравьи, как один, внезапно спятили, и теперь деловито носились по улочкам без всякой понятной со стороны цели и смысла. Хотя никто не толкался и не грубил, Элион казалась несколько затравленной, похоже, она с трудом переносила толпу, хоть и не до такой степени, как брат. И терпеть, похоже, не могла излишнего внимания к собственной персоне. Можно представить, какой пыткой для этой постоянно подавляющей желание нырнуть в чью-нибудь тень девочки должны быть многочисленные светские рауты при дворе – да еще в главной роли. Кроме того, если Оруби практически не бросалась тут никому в глаза, то Эля, с ее серебристой шевелюрой, оказалась среди смуглых черноволосых азиатов инородным телом. Прохожие-то совсем не обращали на это внимания – мало ли туристов по улицам бродит, а вот саму Элион, похоже, невозможность раствориться в толпе угнетала, юная королева почти в панике цеплялась за руку Оруби, с элегантностью ледокола рассекающей толпу.
- Какой-нибудь пригородный особняк, - Эля пожала плечами. – Здесь это не такое уж частое явление – когда столько народу на квадратный метр… Думаю… я умею находить дорогу. Покатаемся в метро какое-то время.
- Там будет еще хуже, чем на улицах, - осторожно заметила Оруби. Юная королева выдавила дрожащую улыбку.
- Здесь я все-таки не до такой степени бельмо в глазу, как в своем родном мире. Оруби, я… Мне, наверное, стоило бы извиниться…
- Это я себя повела по-дурацки, - качнула черноволосой головой базилиадка. – у тебя есть все причины обвинять меня в том, что Седрик едва не погиб. Мне, конечно, не понравилось, что он даже не подумал сообщить мне о том, что остался жив… и я решила, что это… ну, из-за тебя.
Элион невесело хмыкнула.
- Сейчас, когда Фобос оказался лишен возможности применять насильственные меры по обратному переразделу власти, проще всего было закулисно влиять на события.
- Если моим консортом окажется его ставленник? Возможно, и проще, но, видимо, это он считает ниже своего достоинства. Фобосу очень не нравится, когда мы с Седриком вообще общаемся, он постоянно усматривает тут попытку лорда «подмазаться к новому руководству» или действительно пролезть в консорты, но как бы самому по себе. В Кондракаре их прежние взаимоотношения дали какую-то трещину, я не могу объяснить, в чем это выражается, но там отнюдь не та собачья преданность, которую Седрик всегда демонстрировал моему брату. Сперва он вообще был здорово на что-то обижен, но едва не оставшись вообще «без чуткого начальственного руководства», спешно раскаялся. Седрик предан моему брату всей душей, как и прежде, но теперь… пожалуй, я бы даже сказала, что скорее как друг, чем как слуга, если бы могла хоть в бреду предположить возможность наличия у Фобоса друзей!
- Чем больше я об этом думаю, тем яснее понимаю, что ни ты, ни твой брат тут вообще ни при чем. Седрик действительно просто не подумал об этом… Вспомнил обо мне только сейчас. В какой-то мере он – тот, которого я узнала и полюбила – действительно был убит Людмором, невольно освободившим Седрика от «проклятья» человечности. Кажется, он даже благодарен за это – для него БЫТЬ человеком, а не притворяться, оказалось тяжелейшим испытанием. Не знаю даже, пытался ли он действительно меня спасти или подставился просто в надежде, что все закончится… одно ведь другому не мешает, верно?
- Когда имеешь дело с Седриком… но ведь ты по-прежнему его любишь. Тот, как ты сказала, человек, никуда не делся, просто стал одной из граней его весьма разносторонней личности. Оруби, скажи… ты не смогла остаться в Кондракаре, потому что обвиняла во всем Оракула, верно. Из-за этого… проклятья? Он… он его не накладывал. Седрика не превращали в человека в качестве наказания, просто лишили способностей оборотня, но не его сущности.
- Ты же не хочешь сказать…
- Это я во всем виновата! Это меня у вас обоих есть право обвинять… проклятье! Я… я… когда погиб Фобос… ну, то есть, мы все решили, что он погиб, у меня совершенно снесло крышу. При всех я еще могла держать лицо, хоть чему-то в этом треклятом этикете научилась! Но я была в самой настоящей истерике. Обычно я не делаю секрета из своих чувств, но тогда… словно у каменной Ниомы, все просто застыло внутри – и даже слез нет. Помню прекрасно, как улыбалась, говорила чего-то, кажется, а сама даже не соображала. Не то, чтобы я на что-то надеялась. Знала, что брат меня ненавидит, то есть, конечно, думала, что знаю… но в тот момент я осознала, что осталась действительно одна. Ну не глупо ли! Рядом подруги, стольким ради меня рисковавшие, целый мир почитает меня, как богиню, а мне завыть хочется от пустоты, которая не в окружении, а внутри меня самой – словно кусок моей сущности оторвали и украли!
- Я понимаю. – тихо сказала Оруби.
- Так вот, когда Седрика решили выслать из Кондракара от греха подальше, как говорится, я предлагала ему вернуться в Меридиан. Фобоса больше нет, какой смысл продолжать вражду… что-то в этом роде я примерно и сказала. Я их обоих люблю и всегда любила, но неужели следовало просто позволить от себя избавиться, чтобы это продемонстрировать. Я, наверное, могла бы пожертвовать собой, все равно королева из меня – прямо скажем… Но миром жертвовать я права просто не имела, это же очевидно! А снова предавать девочек – тем более. Седрик… Седрик достаточно умен и циничен, чтобы ужиться и добиться благосклонности у любой власти, но, знаешь, что он мне ответил. Что он, быть может, и пресмыкающееся, но пресмыкаться предпочитает перед теми, кто ДЕЙСТВИТЕЛЬНО заслуживает уважения. Я просто не понимала, как его на самом деле тогда обидела – его держали рядом с моим братом отнюдь не кнут и пряники, для него все случившееся было куда бОльшим ударом. Не подумала, что лишенное совести существо может служить кому-то и не за страх! Правильно меня Фобос дурой считает! Идиотизм – дело терпимое, с этим живут, но в сочетании с магическим потенциалом, способным бы зажигать и гасить звезды, если бы я умела толком его контролировать… Я и ляпнула что-то вроде «Если бы ты когда-нибудь понял, как это больно: кого-то любить!»
Какое-то время Оруби потрясенно молчала.
- А сам Седрик…
- Он-то сразу, я думаю, понял, в чем дело. Говорит, - Элион воспроизвела ленивую улыбку змееоборотня и проворковала. – «Ты, солнышко, как обычно, хотела как лучше. Дар отличается от проклятья лишь тем, как с ним распорядились».
От станции до чудного утопающего в зелени загородного поместья девушкам пришлось четыре километра преодолевать быстрым шагом. Почти всю дорогу обе молчали, только увидев впереди высокий забор, Оруби, очнувшись от непонятных раздумий, тихо уточнила:
- А ведь ты всегда могла его заставить полюбить тебя.
- Я об этом даже не думала. Правда, не думала.

URL
2007-05-07 в 10:55 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Корнелия


- В общем, так! Мы будем незаметно следить за Йоши во время этой встречи, и защитим его, когда понадобиться…
- Скорее уж за компанию с ним поиграем в массовку голливудской «Анаконды», - скептически фыркнула Корнелия. – и Эля, и Оруби прямо посоветовали с этой тварью не связываться. Гадюки кусают только того, кто им на хвост наступает, а эта не оставляет, как мы слышали, лишних свидетелей.
- Ты трусишь? – совершенно искренне, без обычной подначки, уточнила Ирма, такого, кажется, от «заклятой подруги» никак не ожидавшая.
- Если тебе угодно так это формулировать – то да, трушу. Так же, как струсила бы прыгать с многоэтажки, зная, что не умею летать. Сколько бы меня ни брали «на слабо».
Корнелия, если и боялась чего-либо, то боялась, так сказать, по существу. Не как Тарани, изводящая себя бесконечной тревогой вероятной опасности задолго до приближения этой самой опасности, но активирующая решительность уже непосредственно перед лицом угрозы. Не как Хай Лин, напротив, имеющая привычку, не зная броду, соваться в воду, а пугаться запоздало, когда страх уже не может ничего изменить, а только подтачивает силы. Нет, Корнелия боялась конкретной угрозы, трезво оценивая ее до того, как столкнуться лицом к лицу, а заодно решала, оправдан ли риск или же лучше будет свести его к минимуму.
- А об Йоши ты не подумала? И о людях, которые должны с ним встретиться?!
- О, я много что о нем думала. Если этот парень сбежал из Якудзы, причем знает достаточно много, чтобы быть опасным – что он сам за птица? Вряд ли он занимался в японской мафии тем, что разносил деткам подарки на Рождество!
- Прекрати, - решительно отрезала Вилл. – наш долг, защищать людей, а не судить их. Мало ли чем он занимался РАНЬШЕ, если решил пересмотреть свои жизненные ценности и измениться. Вспомни Ватека…
- Предать и сбежать, как только ветер подул в другую сторону!
- Что же, никто из нас не будет принуждать тебя, если ты того не желаешь, рисковать ради кого-либо своей жизнью. Просто…
- Просто, как ты прекрасно знаешь, Вилл! – уперев руки в бока, резко закончила Корнелия. – Я никогда вас четверых не брошу! Если у вас есть хоть немного здравого смысла, то мы все не полезем в эту историю, если же нет – идем все… просто имейте в виду, я была против!
- Кто еще? – в отличие от Ирмы, Вилл не произносила слова «струсить». Просто очень выразительно промолчала. После короткой заминки руку подняла Тарани. Правильно, если у кого-то в команде и было здравомыслие, то это у нее, даже в ущерб репутации «бесстрашной героини». Не испытывают страха только полные идиоты, а истинная смелость в умении страхи преодолевать.
- Что же, три голоса против двух. Я опять же никого не принуждаю, но ты сама сказала, что если идет кто-то, то идут все.
- Ты – Хранительница, - ровным тоном произнесла Корнелия, прекрасно зная, что действительно пойдет и, конечно, вовсе не склоняясь перед авторитетом Вилл, как и не перед мнением большинства. Не таким Корнелия была человеком. Хорошо это, или плохо, но поступать белокурая Стражница предпочитала только так, как сама считала правильным. Или, на худой конец, наименее неправильным. А соваться в омут с головой все же было не столь паршиво, как бросить своих друзей – или даже кого-то одного из них – лезть в этот омут без нее. Вместе всегда шансов больше…
«Если они – есть, эти шансы, разумеется!»

URL
2007-05-07 в 10:55 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Элион


Сад просто потрясал воображение. То есть, потрясал бы, если не знать другой… садик для сравнения. Но даже Элион все это великолепие изрядно впечатлило. Не будучи излишне сведущей в ботанике, девочка сочла пышные заросли фантастических цветов орхидеями, в таком количестве выглядевшим не просто невероятно, а слегка даже жутковато. Цветы… такие разные. Бледные и хрупкие, словно выросшие в кромешной тьме, и яркие, сочные. Цветы большие и маленькие, цветущие кусты и одинокие венчики на тонких стеблях, цветы ползущие, вьющиеся, стелющиеся по земле, и цветы высокие, прямые, стройными свечками устремленные вверх, к почти невидимому за кронами небу. Цветы светлые и нежные и – хищные, с яркими лепестками, похожими на ядовитые щупальца. Оруби, практически на руках перетащившую спутницу через высокую стену и настороженно оглядывалась по сторонам. Цветы ее не тронули и не заинтересовали, Элион даже немного шокировало такое равнодушие. Или это ей, после знакомства с исчадьями экспериментов дорогого брата, теперь все растения и цветы будут казаться опасными… Окончательно растерялась юная королева, заметив перевивающиеся лианы, расцвеченные небольшими, похожими на лилии цветами. Черные лилии. Не просто темного бархатистого цвета, а по-настоящему – черные, с жутковатыми красно-фиолетовыми сердечками… А еще от цветов исходило… нечто странное. Словно за легким свежим ароматом цветов скрывался металлический привкус боли, крови и страха. Элион протянула слегка дрожащую руку, собираясь прикоснуться к антрацитовому лепестку… Но резкий окрик по-японски остановил ее: хоть языка девочка и не знала, всегда каким-то образом понимала смысл сказанного. Одна из эмпатических способностей, наверное.
- Я не хотела ничего плохого…
- Вы американки? – по-английски уточнил мужчина… Среднестатический, ничем, с точки зрения европейца, не примечательный азиат с довольно усталым лицом. Что-то в нем показалось Элион смутно знакомым, но несколько отвлекал направленный прямо ей в лоб ствол пистолета. – проклятье, вы же совсем еще дети! Какой дьявол принес вас на «Черную Орхидею»?!
- Прошу прощения, сэр, мы вовсе не хотели ничего плохого…
- Как будто это будет иметь какое-то значение, - горько усмехнулся азиат. – мне жаль. Мне действительно жаль, но у меня нет выбора… я должен убить вас обеих.
«Убить вас обеих… убить вас обеих…»
Почему-то Элион не испугалась. Просто не поверила, наверное, что можно просто так вот убить двух совершенно не знакомых людей, к которым – абсолютно точно – не испытываешь никакой злобы. А в человеке ее точно не было.
- Послушайте, - вмешалась Оруби. Азиат коротко глянул в сторону второй незваной гостьи, однако направленный Элион в лоб ствол даже не дрогнул. – что за дикость Вы несете?! Мы вторглись на частные владения, согласна, это незаконно, но мы не сделали ничего! Вообще ничего! Вы охранник виллы?
- Нет. Я садовник. Незаконно… девушки, на этом отрезке земли действует свой собственный закон, несколько отличный от государственного. И по этому закону все, кто вторгается сюда, не получив приглашения, никогда отсюда не выйдут. Цветы, которые тебя так заинтересовали, девочка, выросли, постоянно удобряясь чьей-нибудь кровью. Дьявольские цветы… Возможно, из-за этого Ямато-сама любит их сильнее, чем все прочие цветы в этом саду.
- Далмар! – сообразив, кого ей сразу напомнил этот человек, воскликнула Элион. Далмар… королевский садовник в Меридиане человеком, конечно, не был. Из полукровок с довольно слабой примесью крови «господ», и, как и все ему подобные, зеленолицый (хоть и без чешуек), весьма отдаленно напоминающий человека вообще и какого-то конкретного, в том числе и невольного азиатского коллегу в частности. Но они были… одинаковыми.
Садовник не отреагировал на возглас, наверное, сочтя его каким-то неизвестным ему американским словом. – Послушайте… прошу вас, на дворе двадцать первый век. Мы не успели здесь ничего ни увидеть, ни услышать, ни прикоснуться! Не можете же вы просто так вышибить мне мозги?!
«Тем более что удобрения из них будет определенно маловато…»
- Ошибаешься, могу. И делал это уже не раз. Правда, до сих пор виллу не пытались штурмовать дети… у меня ведь дочь совсем ненамного тебя младше. Но тем более, выбирая между ее жизнью и твоей… пойми меня правильно. Если бы все это грозило смертью только мне одному – я бы ни единому приказу Ямато подчиняться не стал!
- Дежа вю… - Элион нервно почесала лоб, соображая, как бы…
- Ты ведь мастер Ци, девочка, - негромко добавил садовник. – увы, твоя власть над энергией – признаюсь, я еще не встречал подобного сияния – сейчас ничем не может тебе помочь. Это проклятое место защищено и от подобного воздействия.
- Ямато колдун?
- Нет. Но на него работают сильные… как говорят но западе – маги.
Впрочем, если глава Якудза как-то сумел посадить на цепь ламию, что уж говорить о каких-то колдунах? «А вот теперь можно начинать бояться…» - подумала Элион, но страха все равно не было.
Дальнейшее окончательно уверило юную королеву в своей крайней тормознутости. После того, как она вообще поняла, что происходит, конечно – когда уже сидела в какой-то клумбе, опрокинутая молниеносной подсечкой Оруби, а сама базилиадка, в несколько секунд скрутив садовника, прижимала его коленом к земле, брезгливо разглядывая в руках трофейный пистолет. Мировоззрение Оруби было сродни меридианским северянам – оружие, действующее на расстоянии, она считала подлым и недостойным настоящего воина. Хотя… садовник не был воином. Просто человеком, у которого просто действительно не было выбора.
«Ошибаешься, могу. И делал это уже не раз»
Зато человек семь мрачных типов, появившихся неожиданно не только для Элион, но и сумев застать врасплох и Оруби тоже, определенно, воинами были…
- Ах, Дармо-сан, надеюсь, ты понимаешь, что если это окажутся журналитки, то я заставлю тебя собственноручно разрезать свое прелестное дитятко на кусочки и скормить амазонским росянкам? После этого мне уже нечем будет держать тебя на крючке, но почти любому работнику можно найти замену.
Мягкий голос произнес это на безукоризненном английском. Чуточку чересчур безукоризненном – живые люди на улицах и в магазинах так не изъясняются.
- Мы оценили, - ворчливо пробурчала Элион, под прицелами уже нескольких стволов неграциозно поднимаясь с клумбы. – что вы сказали это так, чтобы мы непременно поняли смысл. Ничего, если я не буду падать в обморок от ужаса, и так уже синяк… не на самом подходящем месте.
Ямато-сама, видимо, не привыкший к подобному тону, с любопытством склонив голову, уставился на девочку, как на диковинного зверька. Глава Якудза, которого свои же боялись даже больше врагов, оказался невысок, изящен, с красивым лицом и мягкой блестящей копной черных, как вороново крыло, волос длинной наверное, до середины спины, собранных в чуточку небрежный хвост. Добила Элион его одежда: традиционная для каких-то восточных единоборств белая рубашка типа кимоно и широкие штаны, наверное, ближе по крою к юбке-брюкам. Везет же ей по жизни на «великих и ужасных», больше напоминающих совершенных почти женственно-красивых андрогенов, чем жутких социопатов! Наверное, поэтому у скромной со всеми посторонними девочки неожиданно прорезались «издержки внутренней культуры», как известно, существующие исключительно для тесного семейного круга. Слишком уж ее еще дома доняла эта манера строить из себя не то суперзвезду, не то пугало. Но Оруби, как обычно, все равно оказалась побойчее на язык. Возможно, оттого, что именно журналисткой она в какой-то мере и была.
- Небольшая честь для воина добиваться уважения пытками детей да угрозам из-за спины телохранителей! – так в максимально окультуренном варианте звучало бы то, что базилиадка выдала в варианте… некультурном. Перемежая знакомые Элион американские ругательства с каким-то неизвестным ей языком. Ямато-сама слегка переменился в лице. Нет, ни оскорбленным, ни стушевавшимся он не выглядел, скорее, несколько озадаченным и еще более заинтересованным.
- Позвольте мне взглянуть на Ваши глаза, милая.
- Что?
Ямато шагнул вперед, заставив амбалов с ружьями почтительно расступиться, и попытался сдернуть с Оруби солнечные очки. Изящно уйдя от последующего удара. Что-то в его тигриной грации зацепило внимание Элион… Но в этот момент свет от отрытого зарослями кусочка неба заставил его собственные орехово-карие глаза мерцнуть золотым дном.
- Вы ведь с Базилиады, верно?

URL
2007-05-07 в 10:56 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Оруби


«Тоже с Базилиады» - так это, должно быть, прозвучало. Или должно было прозвучать. Растерявшись, девушка отреагировала в своей излюбленной манере: ляпнула первое, что пришло в голову:
- У Вас уши не острые.
Глава Якудза – удивительно юный, надо заметить, Оруби совсем такого не ожидала – автоматически потянулся было к уху, прекрасно видимому из-за собранных высоко волос, но на полпути его рука замерла в воздухе.
- На самом деле базилиадской крови во мне хорошо, если четверть. Кроме того, это не такая уж сложная хирургическая операция. Хм… честь воина, говоришь? Хорошо. Амано-сан, принесите мечи, вы знаете, о КАКИХ я мечах.
- Бос…
- Делай, что сказано, Амано!
Один из телохранителей, опустив ствол, удалился.
- Приношу свои извинения, я понятия не имел, с кем имею дело.
- А твоя честь распространяется только на особо избранных? – ядовито осведомилась внезапно ставшая невероятно острой на язык Элион. – тех, кто на твой взгляд того достоин?
- Чего вы достойны, а чего нет, мне еще только предстоит решить, - откликнулся Ямато. Вернулся мрачный Амано с двумя мечами. Довольно старыми, но очень заботливо сохраненными клинками явной базилиадской работы. – позвольте мне узнать ваше имя.
- Меня зовут Ребекка Ру… Оруби. Оруби из клана Камышовой Рыси.
Ямато слегка поклонился, галантно на двух вытянутых руках подавая ей один из мечей.
- Честь для меня познакомится с Вами, Оруби. Мое имя Ямато. Ямато из клана потомков Одинокого Тигра.
Это кое-что объясняло. Одинокими Тиграми на Базилиаде называли изгнанников, от которых отрекся по какой-то причине родной клан и не пожелал принять ни один другой. Такое было редкостью – слишком уж серьезным должен был быть проступок, замаравший честь воина, если семья готова была отречься от него из-за этого. Но и отношение к Тиграм было соответствующим… на Земле таких называли бы асоциальными личностями.
- Мой предок был изгнан с Базилиады за проступок, суть которого предпочел унести собой в могилу. Он оказался в Японии во времена Средневековья и основал здесь свой собственный клан, сумевший, как я надеюсь, сохранить древние традиции его родины, - золотоглазый мафиози взял у телохранителя другой меч и снова поклонился. – не окажите ли Вы мне честь, Оруби?
- В обмен на ваше слово, что моя подруга в случае любого исхода уйдет отсюда целой и невредимой, - прищурившись, ответила девушка. – и что Вы выслушаете, зачем мы вообще вторглись в Ваши владения. Нас обеих… или ее.
- Оруби! – воскликнула юная королева, тут же растеряв свой сарказм и перепугавшись до полусмерти. – Что ты придумала?! Не надо!
- И еще. Вы не будете наказывать Дармо. Он сделал все, что было в его силах, чтобы остановить нас.
- Суть в том, Оруби, что этого оказалось недостаточно.
- Он не воин. Это было неравноценным…
- Не слишком ли много условий для одного лишь поединка? - Ямато дружелюбно улыбнулся. – Что до Дармо-сана, то он без колебаний пристрелил бы твою подругу и тебя с безопасного расстояния и меньше всего тут значения имело бы, насколько хорошо ты владеешь мечом. А ты печешься о его интересах?
- Он не воин. И у него просто не было бы выбора.
- Хорошо. Отойдем подальше, мне не хотелось бы, чтобы пострадали цветы. Это очень редкие и недешевые даже по моим меркам растения. И еще… Не вмешивайтесь, что бы не происходило! – бросил он через плечо охранникам.
- Но босс…
- Если она меня убьет, то ваш босс – она, - глаза Ямато снова сверкнули. – и это в твоих интересах, Амано – ты уже дважды попытался сегодня мне возразить!
Его меч свистнул в приглашающем выпаде. Почти одинаковые улыбки обнажили небольшие «кошачьи» клыки поединщиков. Оба существа мягкой скользящей поступью закружили по траве, фиксируя малейшее движение противника и выискивая брешь в его защите. Меч Ямато сверкнул на солнце и тут же мелодично зазвенел, столкнувшись с жестким блоком. Оруби в ответ попыталась подсечь его ноги, но только пропахала на траве глубокую борозду. Меч успел слегка царапнуть опорную ногу Ямато, но это движение позволило ему пробить ее блок и потянуться клинком к шее… только чтобы встретить пустоту. Оруби оскалилась сильнее, отдавая должное силе и технике изгнанника-полукровки, и перешла в наступление. Не так-то часто ей попадался настоящий противник, большинство встречающихся на пути врагов предпочитали магические фокусы искусству боя. Убыстряя темп, она выискивала бреши в защите Ямато…

URL
2007-05-07 в 10:57 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Элион


Достаточно скоро девочка и вовсе перестала что-либо различать в черном вихре, время от времени поблескивающем полосами острого металла в заблудившихся солнечных лучиках. Противники – стремительные, как злые кошки, при этом двигались мягко и практически бесшумно, Элион порой казалось, что схватка перенеслась в воздух, даже не касаясь аккуратно подстриженной травы на «арене», которой по всем законам логики уже следовало быть вытоптанной. А ситуация нравилась все меньше и меньше… Знакомая она была, неприятно знакомая, быть может, Оруби не столь… не такая мокрая курица, какой была Элион почти три года назад, да и правила чести у базилиадских воинов не те, что у колдунов, но все же ожидать от Ямато, поставившего на карту ВСЕ, какой-то щепетильности было бы наивно. Зачем Оруби вообще согласилась на этот дурацкий поединок?! Можно подумать, ей это нужно… Неужели только так можно добиться, чтобы глава Якудза всего лишь их выслушал?!
Погрузившись в размышления, Элион едва успела опомниться и отскочить, когда один из мечей серебристой рыбкой описал в воздухе дугу и вонзился в землю в сантиметре от ее ног. Телохранители Ямато разразились возгласами на японском – а ведь за время боя никто из них ни звука не проронил. Несколько секунд девочке понадобилось, чтобы заставить себя посмотреть на распавшийся клубок… И тут же об этом пожалела!
К стыду своему Элион с детства не переносила вида крови – не важно, своей или чьей-то еще. А Ямато и Оруби выглядели сейчас так, словно подверглись атаке стаи взбесившихся бритв! Все открытые участки кожи были покрыты множеством мелких кровоточащих порезов, белая рубашка девушки пестрела алыми разводами, на черной ткани кимоно ее противника этого не было видно, однако он должен был пострадать не меньше…
Не смотря на то, что меч остался именно в его руке.
Обезоруженная Оруби отбросила с лица пропитавшуюся кровью и потом челку и церемониально поклонилась. Лицо Ямато осталось непроницаемым, однако карие с золотым дном глаза на мгновение сверкнули такой оранжевой яростью, что Эля, моментально забыв о том, что планировала слегка отдохнуть в легком обмороке, бросилась вперед и встала между ними, испугавшись, что ее спутнице сейчас снесут почтительно склоненную голову.
- Вы и так уже победили! – с нажимом заметила девочка. Глава Якудза едва заметно скрипнул зубами и кивнул.
- Что же… можно сказать и так. Решили, что я стану добивать безоружного, юная леди?
- Вы вполне на такое способны.
- Способен. Если есть необходимость. Благодарю Вас за оказанную мне честь, Оруби-сан.
- Взаимно. Все в порядке, Элион, не беспокойся…
Ямато бережно вытащил из земли выбитый у противницы меч и молча передал его одному из охранников.
- Что же… Теперь вы обе – мои гостьи. Надеюсь, юная леди не будет против подождать немного в беседке, мне нужно привести себя в порядок, Оруби-сан, полагаю, это тоже не помешает. Обсудим за чаем, что могло привести вас ко мне.
- Нет! – отстранив Элион, Оруби шагнула вперед. – Мы обсудим это сейчас! Мне наплевать на этого крысеныша Йоши, но если наши подруги погибнут, защищая его от ламии, в то время, как мне предложено наслаждаться офуро и чайными церемониями… Что вообще такого мог сделать этот мальчишка, чтобы…
- Пытался убить меня, - Ямато пожал плечами. – я и без помощи Бенисато справился бы с этими горе - наемниками, но она была приглашена как мой телохранитель на тот раут и вознамерилась разобраться с последним сумевшим выжить и сбежать до конца. Существовала малая вероятность, что капля ее яда, упавшая ему на плечо, не убьет Йоши, кроме того, это могло бы наделать шуму, поэтому я собирался послать кого-нибудь… подчистить, так сказать, последствия. Бенисато вызвалась сама. Необходимо время от времени спускать ее с привязи, чтобы она не чувствовала себя… несвободной.
- Она сказала, что оставит его, получив ваше дозволение.
- Исключено.
- Что такого знает или чем может угрожать такой крысеныш?! Любой воин счел бы недостойным об него мараться!
- Не стоит оскорблять крыс такими сравнениями, это мудрые достойные звери. Кроме того, Бенисато-сан змея, стало быть, мелкие паразиты для нее не противники, но… хм, добыча. Ничего такого. Не знает и не может угрожать. Не в этом дело…
- Я не понимаю, Ямато-сан!..
- Я – понимаю, - тихо сказала Элион, придерживая девушку за руку. – Господин Ямато построил свою власть на жестокости и беспощадности. Почти не сомневаюсь, что в свободное время он утонченный эстет, сочиняющий хокку и увлекающийся цветочными композициями, но для всего мира у него иное лицо. И если всплывет, что он пощадил кого-то, спустив провинность, его имидж даст трещину.
- Спустив незначительное оскорбление приглашаешь нанести большее, - стараясь не выдать некоторой озадаченности, склонил голову Ямато. Наверное, тоже держал в секрете свое поэтическое хобби. Хорошо хоть в Японии к этому несколько другое отношение и амплуа «великих и ужасных» не страдает из-за цветов и стихов. А то бы не избежать еще одной лекции о том, что Гитлер, помнится, был художником, Нерон – поэтом и так далее. Фобоса когда-то крайне возмутило ехидное заявление на тему «кто же будет бояться диктатора с такими интересами».
На какое-то время повисло молчание.
- Если вы согласитесь на еще один поединок, Ямато-сан, - наконец предложила Оруби. – я могла бы… выкупить жизнь Йоши таким образом.
- Неужели он что-то для вас значит?
- Нет. Но, как я уже говорила, мои друзья погибнут, защищая его, заслуживает он защиты или нет. Они… несколько иначе смотрят на мир.
- Что же заставляет вас считать их друзьями?
- Похоже, Вы не вполне понимаете, как можно кого бы то ни было считать друзьями. У Вас их нет и никогда не было.
- Я веду не тот образ жизни, чтобы ходить с кем-то в кино и на бейсбольные матчи или распродажи, - глава якудза улыбнулся уголками губ. – нет, у меня нет друзей.
- Ваш мир делится на врагов и слуг, - тихо произнесла Элион. То, к чему она никогда не смогла бы привыкнуть. И до сих пор не желала принимать на веру…
- Отчасти так. Что же, вы предлагаете мне дружбу, девушки? Как правило, меня просят совсем о другом.
Элион незаметно (как надеялась) наступила на ногу Оруби прежде, чем та ляпнула, что лучше уж пойдет в зоопарк и предложит дружбу неделю не кормленному леопарду, чем типу вроде Ямато. Но базилиадка проявила себя на диво сдержанно.

URL
2007-05-07 в 10:57 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Глава клана шагнул к ней и взял за подбородок.
- Зачем ты ослабила удар, Оруби-сан? Ты подыграла мне в последний момент – разве я могу считать своей победой такое?!
Оглянувшись по сторонам, черноволосая амазонка убедилась, что ни охранников, ни садовника уже нет поблизости и только тогда ответила:
- Я не хотела убивать Вас, Ямато-сан. И еще меньше хотела бы возглавлять ваш гадюшник. Но если бы я победила, не убив, это пошатнуло бы ваш авторитет в куда большей степени, чем милосердие к какому-то крысенышу, так что никто из присутствующих здесь не остался бы в живых.
- Мне наплевать, кто и что обо мне думает! Гораздо важнее, что я сам думаю о себе, - Ямато сжал ладонь на горле девушки. – Ну хорошо. Мияши! Я знаю, что ты где-то здесь!
Словно из-под земли появившийся молодой человек в стильном офисном костюме молча поклонился. На его лице сочетались азиатские и европейские черты: как это часто бывает, смешение кровей стало основой редкой привлекательности.
Ямато с несколько недовольным видом протянул ладонь, тоже так и не сказав ни слова, в которую Мияши понятливо вложил достаточно заурядный мобильник. Надо сказать, в руках у одетого в традиционный боевой наряд боса телефон смотрелся несколько неуместно, а уж смотрел Ямато на аппарат приметно как на расплющенную дохлую жабу в руках. Набрав номер, мужчина что-то коротко произнес по-японски, после чего с нескрываемой брезгливостью отшвырнул мобильник. Помощник, не выразив ни малейшего удивления, полез в кусты поднимать улетевший аппарат.
- Ну да, - в ответ на взгляды девушек усмехнулся Ямато. – хоть и считается, что японцы восприимчивее всех к новым технологиям, я никак не могу привыкнуть к этой мерзости. Обыкновенный-то телефон… отвлекает, так теперь их придумали повсюду с собой таскать. По сути дела, кем себя должна сейчас чувствовать Бенисато? Собачкой, которую дернули за поводок. Полезная штука для срочной связи, однако все постоянно норовят болтать какую-то ерунду: по крайней мере она воздержалась от всяких «а что» и «почему»! Я уже молчу про идиотский вопрос, который ВСЕГДА задают по мобильному «ты где?». Как будто я стал бы перед кем-то в этом отчитываться!
- Ямато-сама терпеть не может, когда его беспокоят, - рассматривая девушек сквозь припущенные по-девичьи пушистые ресницы пояснил Мияши. Ямато сердито сверкнул глазами в его сторону.
- Нашим гостьям это неинтересно. Проводи их, пожалуйста, и сразу возвращайся к своим обязанностям.
- Как вам будет угодно, Ямато-сама.
- Надеюсь, никого из вас не оскорбит, если этот клоун примется кокетничать. Вы обе как раз в его вкусе, но он вообще-то не навязчивый, - кажется, с ноткой мстительности заметил глава якудза. Мияши изобразил слегка обиженную гримаску. - А то последнее время, Ми-тян, девушки стали чересчур отвлекать тебя от работы!
Развернувшись, Ямато направился к каким-то постройкам в глубине сада. Стоило ему отдалиться, Мияши выпрямился, расправив плечи. Лакейски подобострастное выражение испарилось с его лица, даже черты обозначились жестче… А еще Элион наконец поняла, почему он предпочитал прятать глаза. Даже сквозь стильные слегка затемненные очки взгляд поражал холодностью жидкого азота.
Юная королева была готова к чему-то подобному. Собственно, как только увидела самого Ямато, тут же предположила, что «нечто подобное» непременно неподалеку и ошивается. А вот Оруби едва сдержала озадаченный кряк, жесткие пальцы воительницы, еще липкие от подсыхающей крови, почти в панике сжали ладонь Элион.
На оливково-смуглом лице черноволосого Мияши обжигали холодом ярко-голубые, как пламя очищенного от всех примесей газа, глаза.
- Что-то не так? – с лениво-уверенной улыбкой уточнил юноша. Наверное, привычный к тому, чтобы представительницы прекрасного пола теряли в его присутствии дар речи, оттого и списавший шок обеих гостий на свою неотразимость. – В таком случае прошу следовать за мной.
Когда он, отвесив галантный поклон, развернулся, Эля успела заметить небольшую татуировку на шее сбоку – уже знакомую после знакомства с ламией атакующую гадюку.
- Знаешь, - хрипло пробормотала Оруби в самое ухо юной королеве. - когда Стражницы искали Камни Элементов, они побывали на острове, где встретили двойников близких людей… тех, по кому тосковали и все такое.
- Корнелия рассказывала мне. Я еще удивилась, что остров подсунул ей мою иллюзию, а не Калеба… Но они-то существуют на самом деле. Я, кажется, накаркала, заявив, что глава якудза мне будет как родной – кого-нибудь более похожего… Знаешь, в какой-то книге кто-то говорил, что порой возникает чувство, будто людей в мире на самом деле не больше, чем карт в колоде, тасующейся то так, то этак – и ради какой-то прихоти одни и те же сущности прячутся в разных телах. Лейла могла бы и предупредить нас…
- Надеюсь, ее шутка юмора про «обеих невесток сразу» заключалась НЕ В ЭТОМ ВОТ!

URL
2007-05-07 в 10:58 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Черная Ламия


Принцу приходилось не спать до самого рассвета, пожалуй, ложиться перед рассветом было не так трудно, как просыпаться. Но все же существовали в жизни дела, ради которых можно было и поменьше потакать своим желаниям… или, наоборот, нежеланиям. Исторически недопустимо – с долей черного юмора подумалось принцу – проспать первый и, возможно, единственный случай смертной казни за время правления матушки! Хотя, если подумать, когда речь идет о практически бессмертном существе…
Вообще-то ламию теоретически должно быть возможно прикончить. Как же ведь удалось Соколам вырезать почти весь змеиный род подчистую в мире, из которого Лайма и Седрик вынуждены были бежать. Если может кто-то, сможет и любой, следует только знать, КАК.
Другой вопрос, что трудно ожидать подобных знаний от королевы. Чего же матушка пытается добиться?
Не без удивления Фобос не обнаружил поблизости Седрика, который за последнее время успел стать чем-то, хоть и незаметным, но неотъемлемым, как собственная тень. С другой стороны, наверное, его-то и не следовало тащить на грядущее представление. Не смотря на слова как Лаймы, так и самого мальчишки о том, что ничего их не связывает… Фобос и сам никогда не желал иметь со СВОЕЙ матушкой ничего общего, но, наверное, совсем неприятно было бы ее потерять… Правда, принц никогда не думал об этом. Не думал, наверное, до слов ламии о тесной связи между матерью и ребенком, даже тем, что пытается ее ненавидеть… связи, которой сами Змеи лишены. Но Седрик все же жил среди людей и, подстраиваясь под окружающую среду на зависть хамелеону, был куда в большей степени человеком. Не только чем она, но и чем сам принц, пожалуй…
Поэт бы сказал, что на эшафот ламия восходила, словно на коронацию. Но принц поэтом себя отнюдь не считал, кроме того, лет в шесть-семь имел сомнительное удовольствие наблюдать реальную коронацию собственной матушки, помнится, едва не падающей под тяжестью парадных одежд и множества украшений, которыми ее щедро обвешали, и то и дело спотыкающейся о широкий подол - и никогда не сравнил бы тот фарс с предстоящей казнью. Випера не шла, она скользила. Из-за длинного шлейфа понять, что сейчас ламия целиком находится в человеческом обличье, стало возможно, только когда она поднималась по лестнице, безусловно, на человеческих ногах. Можно было даже мельком увидеть босые ступни под длинным – до земли – подолом.
Краем глаза стоящий на балконе вместе с родителями принц покосился на бледную, как полотно, королеву, солнечно-карие глаза которой упорно смотрели куда угодно, но не на приговоренную. «Ты подписала этот приговор, матушка, – мысленно заметил Фобос. – Подписала, а брезгуешь даже взглянуть на его исполнение!»
Сентиментальность королевы не в первый раз выводила его из себя. Еще можно было понять людей, которые действительно добры к окружающим и добры ВСЕГДА, а не только когда их собственные интересы никак не затронуты! Матушка же без колебаний четырежды в день меняла платья, каждое из которых стоило, как средних размеров имение, когда половина кварталов на окраине города гнили и рушились под обращенной «лицом» к королевскому дворцу позолотой, а государственный бюджет зиял дырами – зато готова была набитый золотом кошель бросить фальшивому нищему, спевшему ей под лютню трогательную песенку. Вот и теперь! Заверить подписью и печатью чью-то смерть можно, а смотреть на нее – ранимая душа не желает!
Видимо, ламии пришло в голову то же самое, потому что, молча прошествовав в кольцо едва не трясущихся от страха палачей, подняла голову, нашарив льдисто-синим взглядом лицо правительницы.
- Говорят, хуже атомной бомбы печать на исписанном листике! – почти весело заметила она. – Но на сей раз этого будет мало. Только маг твоего уровня, душечка, может прикончить меня по-настоящему!
Королева побледнела еще сильнее, на фоне темно-каштановых волос ее лицо казалось почти прозрачным. Випера продолжала смотреть, приглашающе разведя тонкие руки – насколько позволяла цепь кандалов.
- Может быть, мне попытаться? – тихо осведомился принц. – Решить эту проблему?
Разумеется, ответом были широко распахнутые от ужаса глаза в кукольно-загнутых ресницах. Кажется, матушка была готова разрыдаться от отчаяния.
- Всякая жизнь бесценна, так? – продолжала ламия. – Но как тогда быть, когда на кону одной жизни стоят многие. Что будет бесценнее?
- Я не колебалась бы ни секунды, - стараясь твердо выговаривать слова, произнесла правительница. – если бы твоя смерть могла вернуть убитых тобой людей!
- А как на счет жизней… - Випера оглянулась по сторонам. – всех, кто сбежался полюбоваться на мою казнь? Итак?
Серебряная цепь, связывающая ее руки, порвалась, словно гнилая веревка. Шлейф узкого платья шевельнулся, отброшенный длинным и гибким, как хлыст, змеиным телом. Параллельно с этим симпатичная антрацитово-черная с серебром змейка заметно увеличивалась в размерах…
Первый несостоявшийся палач умер, не успев даже ничего понять. Клыки гигантской гадюки – каждый с ятаган размером – пронзили его насквозь. Выплюнув первую жертву, змея лениво размазала ударом хвоста попытавшихся спастись бегством палачей и конвоиров, после чего скользнула с эшафота в ревущую от ужаса толпу. Горожане – не будь совсем уж дураки – попытались разбежаться с площади с самым началом «представления», но там их встретили, наверное, все змеи окрестных болот, зачем-то неожиданно притащившиеся на центральную площадь столицы. Среди них попадались и весьма крупные, и весьма ядовитые экземпляры, хотя и не столь, как сама Царица Змей, бесчинствующая сейчас на площади, хотя Фобос не без оснований подозревал, что куда больше народу погибнет в давке, чем от клыков и яда всех змей, включая ламию, вместе взятых. Правда, и самих змей, откликнувшихся на зов Царицы, но, в отличие от нее, не наделенных бессмертием, затопчут гарантированно.
«Проклятье! Седрик…»
Первым порывом Фобоса было броситься прочь с балкона и побыстрее найти своего бестолкового подручного прежде, чем мальчишка нарвется на серьезные неприятности, но матушка, вскочив с трона, удержала принца.
- Если ты действительно можешь, - вцепившись до судороги дрожащими пальцами в его тунику (подросток уже начал обгонять ее по росту) на грани истерики зашептала она. – сделай что-нибудь, я умоляю, сделай, сделай, пожалуйста…
По правде говоря, ни капельки сочувствия к толпе, по которой со звонким смехом гуляла, кажется, сама Смерть, Фобос в себе так и не нашел. Эти трусливые ничтожества собрались здесь полюбоваться на казнь, хотели встретиться со смертью, сами оставаясь в безопасности. Справедливо, пожалуй, что получилось наоборот.
- Можешь презирать меня за это, если хочешь, - еще тише прохрипела матушка. Плечо, в которое она уткнулась лицом, вздрагивая, как от удара при каждом доносящемся с площади вопле, уже начало намокать от горючих слез. – я малодушна, я стараюсь делать грязную работу чужими руками, ты вправе так думать, только останови это…
Принц краем глаза покосился на батюшку. Королевский Консорт остался сидеть, оглушено лупая глазами, словно выброшенная из воды рыба.
- Уведите Ее Величество отсюда, - холодно обратился Фобос к отцу, передавая в его руки обмякшую груду шелков и кружев, думать о которой сейчас как о правительнице не слишком получалось. Повернувшись к родителям спиной, принц без труда нашел Виперу взглядом в бушующем людском море на площади под балконом и, вытянув в ее сторону руку, послал сгусток своей Силы. Воздух вокруг бурлил от страха и ненависти – лучшего катализатора любой темной магии, но все равно для того, чтобы убить ламию, всей силы подростка было ничтожно мало.
Но Фобос к этому и не стремился.
Успев встретиться с юношей насмешливым взглядом серебристо-синих глаз, огромная гадюка растворилась в голубом вихре – сработал от магического импульса подаренный ей вчера амулет перемещения, оформленный по вкусу принца в причудливое украшение с черными розочками.

URL
2007-05-07 в 10:58 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Корнелия


- Ирма, Хай Лин, вы будьте особенно внимательны, хоть наша сила и не может навредить этой бестии, вы вдвоем можете ее существенно замедлить. Все же ламии – рептилии, значит, должны быть холоднокровными, - Тарани слегка стушевалась и тихо добавила. – теоретически.
Корнелия с трудом сдержалась, чтобы не скрипнуть зубами. Ни в одном из их глупых приключений, ни в единой миссии не было такого привкуса безнадежности. Неужели остальные этого не понимают. Тара осторожничает, потому что она ВСЕГДА осторожничает, а остальные даже не чешутся. Привыкли считать себя главными героями чуть ли не сказки, с которыми по сценарию просто НЕ МОЖЕТ произойти ничего плохого!
А ведь до сих пор и сама Корнелия даже не задумывалась о том, что уходя в очередной поход, рано или поздно любая из них может и не вернуться. Что тогда? Раньше их жизнь продолжали бы астральные копии – хотя неизвестно, долго ли они продержались бы без оригиналов или вскоре «умерли» по естественным причинам: от пневмонии, остановки сердца, или угодив под грузовик… так, чтобы не вызвать подозрений внезапным исчезновением девчонки без следа. Интересно, как все было обставлено для близких людей Кассиди? Да и, если подумать, Нериссы… Теперь астральных копий у них больше нет.
Девушка коснулась песочных часов на своей подвеске. Маховик времени, привет Гермионе Грейнжер! Может быть, Тарани больше подошла бы подобная игрушка? Игрушка, позволяющая вернуться в то мгновение, из которого они уходили, но что он него толку, если НЕ ВОЗВРАЩАТЬСЯ?!
Скоро конец весны, экзамены, выпускной вечер, шаг во взрослую жизнь…
- Можешь на нас положиться! – приобнимая Ирму за плечи (для этого почти не выросшей за три года девочке пришлось ощутимо привстать на цыпочки, поскольку ее лучшая подруга-то вымахала ощутимо по всем параметрам и выглядела старше своих шестнадцати) отсалютовала Хай Лин.
Нет, они не понимали. До сих пор ведь везло…
Корнелия честно полагала, что еще хуже ее настроение уже ничто не сделает – ровно до тех пор, пока в дом Рудольф, ставший со временем штаб-квартирой для Стражниц, не влетел, поймав их за мгновение до использования Клепсидры, господин королевский советник Меридиана собственной персоной и, панически выпучив глаза, не осведомился, не видели ли они Элион.
- Не понимаю я ваших министров, - процедила Корнелия сквозь зубы. Калеб совсем не изменился за эти три года, а она выросла и теперь даже в обыкновенном обличье была с ним почти одного роста. Оказывается, успев привыкнуть к Питеру, который был не просто высоким, а очень высоким… Но это взгляд глаза в глаза был очень… очень…
«Очень РАЗДРАЖАЕТ!» - с нажимом сказала себе девушка.
- Я бы такому типу, как ты, старую расческу не доверила, не то, что правительницу!
- Что случилось? – словно что-то прочитав по ее лицу, спросил Калеб.
- Что? Да тебе-то какая разница?! Нам точно не нужны няньки, хотя я почти уверена, Элион они нужны не больше!
Если рассказать ему об этой безумной затее… Безумной затее как раз в духе Калеба. Он же непременно увяжется вместе с ними. На заведомо обреченное дело непременно навяжется! Ну уж нет. Как бы Корнелия ни относилась к нему теперь, он УЖЕ обошелся ей слишком дорого, чтобы позволить так глупо погибнуть! Пусть он лучше оскорбиться сейчас и уберется отсюда подальше.
- В чем дело? – уже к Вилл обратился Калеб. – Что с ней?
- Ах, мы будем уже в третьем лице? Отлично! Девочки, скажите кто-нибудь господину советнику, что со мной все просто отлично, а его королевы, как можно и видеть, здесь нет, так что не вижу причин и дальше созерцать его физиономию!
- Э… мне… Калеб, думаю, тебе действительно лучше уйти, - как самый проницательный человек в команде, решила поддержать Корнелию Тарани.
- Черта с два я уйду! У вас всех на лбу написано, что вы затеяли что-то серьезное…
- Что тебя не касается СОВЕРШЕННО! – чувствуя, что «платину сорвало» и ее уже откровенно несет, оборвала его Корнелия. - Выметайся, или…
- Простите, что прерываю ваше общение, - промурлыкал непонятно когда успевший появиться в дверях, прислонившись спиной к косяку и скрестив руки, Седрик. – но у меня небольшая просьба к Стражницам. Вернее даже не совсем просьба, поскольку, думаю, эта информация будет вам небезынтересна.
- Коротко и по существу, - рыкнула Корнелия.
- Ситуация сложилась таким образом, что я тоже на какое-то время потерял из виду нашу маленькую королеву…
«И теперь князь открутит тебе голову и будет абсолютно прав. А мы тут при чем?»
- Однако моя дорогая матушка была столь любезна сообщить, что не так давно Элион и Оруби обратились к ней с просьбой оставить в покое некого беглеца, причем не подразумевая покой вечный, который она, собственно, для него и планировала. Матушка ответила им, что отменить приговор может только глава Якудза, поэтому девушки отправились в Токио за амнистией для хорька, которого Вилл непонятно на какой помойке откопала!
- Как это ты умудрился потерять из виду и Элион и Оруби сразу? Третью где-то прячешь?
- Завидуйте молча, господин советник!
Корнелия незаметно попыталась нашарить в пределах досягаемости что-нибудь потяжелее. Верно истолковав ее взгляд, змееоборотень поспешно продолжил:
- Я уверен, что с ними не случится ничего плохого. Зная их… и по отдельности-то, не то что вдвоем… скорее тут можно побеспокоится за Якудза.
- Якудза, способный держать в подчинении вашу любезную матушку, дорогой лорд, вполне способен и сам о себе побеспокоится!
- Но уверен не на сто процентов, поэтому и хотел попросить Стражниц подбросить меня до Токио. Координаты я укажу точно – Элион по-прежнему носит браслет – но телепортация никогда не была моим коньком.
- Так какого гаана ты тут болтаешь?
- Как и требовали: кратко по существу!
- Да…
- ТИХО! – Корнелия закрыла глаза, тщетно пытаясь успокоиться и не прибить ни одного из присутствующих здесь болванов – благо оные в ассортименте! – В Японию сейчас отправляемся МЫ! Без лишних пассажиров: а то нашли себе меж атлантический авиалайнер! Обойдемся и без твоего браслета. А вы двое ждите здесь… нет, здесь не надо, а то потом дом после ваших разборок только на снос. Если вдруг что…
Прервал ее несколько излишне эмоциональную речь звонок мобильника. Корнелия поморщилась, озадаченно изучив определившийся совершенно незнакомый номер, но все-таки приняла вызов.
- Как хорошо, что ты не поменяла номер, - долетел из трубки как обычно несколько растерянный голос Элион. – хотя это просто чудо, что я вообще его вспомнила: на цифры и даты у меня полнейший склероз! Корнелия!
- Эли, что происходит? Ты откуда звонишь?
- У нас все в порядке. Вообще. Йоши убивать не будут… и еще господин Ямато сказал, что вы можете и не стирать ему память – пусть хоть на каждом углу орет свои «секреты». Так что не лезьте на рожон и не вздумайте наезжать на Лайму – сама она никого не тронет, но если предоставить повод… Все, пока, мы вернемся через пару часов, только вы сюда тоже не суйтесь – тут немного нервно относятся к незваным гостям. Целую!
- В чем там дело?!
- Все в порядке, - отключив телефон, повторила Корнелия. – Отбой воздушной тревоги.
- То есть как это? – переспросила Вилл. – То есть что?.. Как такое может быть?!
- Видимо, Эля, как все-таки в какой-то мере политический деятель, сочла наиболее разумным разрешать проблемы дипломатически, не привлекая без особой надобности тяжелую артиллерию. Чему я несказанно рада.
- Последнее время твоя подруга только и делает, что договаривается с тиранами, вежливо отфутболив нас всех подальше! – проворчала Ирма. – А Оруби тут при чем? Из нее дипломат, прямо скажем…
- Понятия не имею. Расспросим, когда вернуться, - Корнелия пожала плечами. Вилл продолжала ошарашено изучать отключенный телефон.
- Какая жалость, кажется, события не учли, кто тут главная героиня романа! – издевательски посочувствовал змееоборотень. – И на чью рыжую головку должны сыпаться все кирпичи, прыгать все коты и сваливаться все ключевые моменты!
Между пальцами рыжеволосой Хранительницы заплясала голубоватая молния.

URL
2007-05-07 в 10:59 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Фобос. Прошлое


Вполне можно было сказать, что принц успел как раз вовремя. Если в присутствии Виперы страх парализовал толпу, лишив способности ко всякой осмысленной деятельности, то с ее исчезновением несколько видоизменился, превратившись в ненависть. Толпа всегда казалась принцу единым живым существом – хоть по отдельности каждое из ее составляющих и было презренным ничтожеством, в единстве они были… стихией. Бессмысленно-жестокой, беспощадной и почти неуправляемой.
Отвечать за свою Царицу, разбудившую этого монстра, пришлось, разумеется, обычным змеям, не в лучшее время покинувшим относительную безопасность окрестных болот. На саму ламию горожане не осмелились бы не то что напасть, элементарно противостоять ей, спасая свою жизнь было для них неосуществимым. Толпа по определению могла противостоять лишь заведомо более слабым, хоть и с легкостью жертвовала отдельными своими составляющими: змеи тоже не желали дешево продавать свои жизни. Что касается юного змееоборотня, не сумевшего ни противостоять эмпатическому зову, ни успеть сбежать, когда Випера исчезла – он уже сейчас был опасным противником. На расстоянии удара, конечно – толпа это не то, чтобы понимала: все же разумным существом ее было не назвать – но интуитивно чувствовала, оттого не спешила приближаться к мальчишке, беспомощно отгораживающемуся искаженной незавершенной трансформацией рукой от сплошного града камней. Убить таким образом оборотня было невозможно, но, какой бы сильной ни была регенерация, бесконечные удары не позволяли ему даже пошевелиться, не говоря уже о попытках удрать или атаковать в ответ. И, с какой бы скоростью ни заживали не слишком серьезные каждое по отдельности ранения, это должно было быть весьма болезненно.
Когда камни замерли в воздухе, словно завязнув в невидимом густом меду, Седрика хватило только на то, чтобы поднять голову. Лицо под шлейфом белокурых волос уже утратило всякое сходство с человеческим, только испуганные глаза… по-настоящему испуганные, чего принцу ни разу не приходилось видеть, когда мальчишка изображал перед ним почтительный трепет – так и остались глазами ребенка. Получеловеческое существо, некоторое время назад бывшее сущим ангелочком, не по юным годам утонченным и язвительным, не издав ни звука, подползло к принцу, уткнувшись ему в ноги.
- Как она могла призвать вас всех на такое?! – тихо спросил Фобос.
- Она сделала это неосознанно. Когда ламия испытывает сильные эмоции, то же самое чувствуют все змеи… Я думал… думал что смогу сдержать это, но слишком близко… Вы теперь меня прогоните?
Толпа, ошарашенная появлением принца и остановкой импровизированного обстрела, потихоньку разогревалась заново, рокоча невнятным гомоном. Фобос бросил в их сторону один-единственный короткий взгляд, после которого камни, зависшие в воздухе, снова со свистом отправились в полет… только в противоположном направлении, градом обрушившись на тех, кто их бросал. Рокот сменился воплями боли.
- Не говори ерунды, Седрик, - посоветовал принц, склоняясь над мальчишкой. – стал бы я тебя разыскивать в этой мешанине грязных психов, чтобы потом прогнать.
- Придворные сумеют убедить королеву…
- Матушка сама не так давно изъездила мне все уши тем, что у меня совсем нет друзей. Можешь считать это придворной должностью. Если же ее Величество решит передумать – за ней теперь небольшой должок передо мной.

URL
2007-05-07 в 11:00 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
ЭПИЛОГ
Элион

- Никто не хочет развлечься? Вступительные тесты в магический колледж! Читать? Там всего один вопрос.
- Давай! - сказала Даф.
- Закончите историю! "Одна девочка гуляла в лесу и нашла замерзшую змею. Девочка подошла и..."// Мефодий?
- Ну... э...девочке стало жаль змею и она сунула ее за пазуху, чтобы согреть своим теплом. Змея отогрелась и ужалила. Хорошая девочка умерла, а змея вновь притворилась замерзшей. Это была уже седьмая ее девочка в эту зиму... - сказал Буслаев.
Ведьма посмотрела на него не без уважения.
- Шмыг-шмыг! Я рыдаль!.. Так, ценой своей жизни, юннаты спасали редкие виды пресмыкающихся... Не знаю, как все остальные экзамены, но этот тест ты прошел. Ты, Даф?
- А может, все было не так? Может, змея была заколдованным принцем и ждала именно этого часа, чтобы кто-то снял заклятие? - с надеждой спросила Дафна.
Улита фыркнула.
- От тебя, светлая, ничего другого я не ожидала... Лишь ты умеешь приляпать свадебный хеппи-энд в историю с гадюкой!

Д. Емец


Даже в самую изнуряющую жару, уже в конце весны накрывшую Королевство, так, что само небо казалось раскаленным добела, а от многочисленных болот шли зловонные испарения, в Змеином гроте сохранялась тень и прохлада. Раскидистая яблоня выглядела несколько печально с тех пор, как перестала цвести, но по-прежнему пышная крона, хоть больше и не похожая на спустившееся с неба облако, уютным навесом бросала тень до самой кромки воды, пропуская сквозь густую листву лишь редкие лучики, окрашивающие все в леопардовую расцветку. Большинство основных обитателей Грота – разнообразных змеек – против жары совсем не возражали, лениво расположившись на выступающих из воды камнях сверкающими разноцветными лентами.
Седрик, быть может, потому, что находился сейчас в человеческой форме, все же выбрал тень. Элион была абсолютно уверена, что он услышал или еще каким-то образом почувствовал ее приближение, как всегда, еще издалека, однако решил никак на это не реагировать. Даже глаза открыть не потрудился. Юноша растянулся на траве, положив обе руки под голову и отбросив назад красиво рассыпавшиеся между высоких травинок шелковистые волосы: то и дело какой-нибудь заблудившийся в листве солнечный лучик вспыхивал на русых прядях густым золотом. Молча присев рядом, девочка не смогла удержаться и запустила в них руку, зачарованно наблюдая, как по мягко струящемуся между ее тонкими пальцами шелку пробегают словно бы волны золотых искр.
Следует отдать змеелюду должное – он очень верно почувствовал момент, когда ее искреннее эстетическое восхищение начало постепенно перетекать в неприятную зависть – и, открыв все-таки глаза, вопросительно уставился на юную королеву.
- Ты никогда не рассказывал про свою маму, - зачем-то заметила Элион.
- Невозможно словами описать, что собой представляет ламия. Что есть Совершенство… Все равно никто не понимает, пока не увидит ее воочию.
- По-моему, ты мог бы даже объяснить слепому с рождения, как выглядит радуга.
Седрик улыбнулся, рационально сочтя это комплиментом.
- Почему-то мне кажется, что ты пришла поговорить совсем не об этом.
- А о чем же?
- Вот, жду, когда ты мне это расскажешь, солнышко.
Похоже, он действительно не знал. Или догадался, но счел, что ей лучше подобрать слова самостоятельно. Или… с другой стороны, зачем голословно обвинять Седрика во лжи, даже по мелочам, только потому… ну, потому, что это – Седрик?
- Я хотела поговорить об Оруби.
На его лицо легла тень. Солнечных бликов, проникающих сквозь листву яблоневого дерева, словно бы стало гораздо меньше…
- Ты уверена, что это необходимо?
- Если тебе неприятно…
- Нет, дело не в этом, - наполовину погрузившись в какие-то свои мысли, едва заметно качнул головой змеелюд. – Спрашивай.
- Зачем ты соврал ей?
- Теперь ты собираешься объявить на это монопсонию? - От сверкнувшей голливудской улыбки, наверное, можно было заметить, если присмотреться, солнечных зайчиков, но Элион заметила совсем другое – оставшиеся очень серьезными и задумчивыми глаза. Поэтому, проигнорировав шутку, уточнила:
- Ты прекрасно помнил о ней все это время.
- У меня вообще отличная память.
- Я не об этом.
- Понимаю. Я просто боялся, боялся снова ее увидеть, боялся объяснять, как все сложилось – она ведь могла и не понять этого сама так хорошо. И, наверное, больше всего боялся… не знаю, своей собственной реакции, наверное. Сейчас я уже могу относиться ко всему пережитому, как к увлекательному приключению и массе новых впечатлений. Человечность, отчаяние, любовь, самопожертвование… Экстремальные игрушки. Но есть в них что-то, наверное. Ради чего им существовать все-таки стоит, хоть для меня это и оказалось чересчур тяжело… В общем, надеюсь, ты понимаешь, что я хотел сказать, потому что сам я этого не очень понял!
- Думаю, понимаю.
- Меня пугало, что это могло никуда не уйти и, стоит увидеть ее снова, возобновиться весь этот кошмар. Но, кажется, еще более грустно было бы встретиться и понять… что что-то во мне действительно умерло. Что-то раньше важное, но потерявшее свою суть. И так, пока я не решил, что легче будет один раз это проверить, а не изводить себя неизвестно сколько времени разными «а если» и «может быть».
Какое-то время он молчал. Элион терпеливо дожидалась продолжения.
- Это странно прозвучит. Я отношусь к ней так же, как и раньше, но это просто перестало быть любовью. Я не знаю, в чем тут дело, не знаю, что вообще делает человека человеком, а любовь – любовью. Кажется, я начинал об этом догадываться, но теперь снова совершенно ничего не понимаю. Ничего не исчезло и – вместе с тем – не осталось таким как прежде. Бред. – неожиданно категорично подвел итог Седрик и снова замолчал. Элион помотала головой. Хотя, наверное, не было смысла убеждать змееоборотня в том, в чем он сам себя так и не сумел убедить. Должно быть, это неразрешенное противоречие и послужило причиной неожиданно резкой насмешки над Калебом… или, скорее, над самим фактом человеческих чувств? При попытке анализировать обозначенных, как бред. – Почему бы тебе было не спросить просто, люблю ли я ее по-прежнему?
- И ты честно ответил бы?
- Я не обманываю просто так, ради любви к искусству, Эли. Это уже не имеет никакого значения. То есть, я понимаю – для тебя имеет… И для нее, наверное, имело бы. Элион! – привстав, Седрик поспешно поднял руку, коснувшись прохладными кончиками длинных пальцев – указательного и среднего – к губам подавшейся вперед девочки, заставив ее замолкнуть, не успев даже начать говорить. – Эли… я не хотел бы, чтобы ты говорила или делала что-то, о чем будешь впоследствии сожалеть.
Девочка замерла. Змеелюд едва ощутимым прикосновением провел кончиками пальцев по ее щеке от уголка губ до скулы, как будто пальцы и сейчас оканчивались металлически-зелеными когтями, заставляя его опасаться поранить тонкую человеческую кожу. Когда он убрал руку, Элион едва сдержалась, чтобы не потянуться за ней щекой.
- Тебе не все равно? Со мной такое довольно часто, не привыкать, - снова запуская руки ему в волосы, весело возразила она. - В конце концов, я всегда могу опять все свалить на тебя, когда начну сожалеть!
На самом деле она, конечно, никогда не обвиняла Седрика в своих собственных ошибках. Он предоставлял ей выбор, с самого момента их знакомства у нее появилось в жизни право что-то выбирать, но вины змеелюда в том, что порой ее выбор оказывался ошибочным, не было, даже если он именно на эти ошибки и рассчитывал. К тому же порой настоящий и единственно правильный ответ Элион в первое же мгновение получала, неосмотрительно позволяя чужим, несомненно, компетентным словам заглушить этот робкий внутренний голос – и в результате сама не могла понять, чего же хочет… наверное, вообще от жизни.
- Не привыкать, - повторил ее слова Седрик едва слышно, склоняясь к девочке, чтобы едва ощутимо поцеловать в уголок губ. Губы у него были сухие, прохладные и шелковые. – думаю, Ваше Величество, я буду с нетерпением ждать, когда Вы немного подрастете…
«Кто бы сомневался!» - с насмешкой то ли над ним, то ли над собой подумалось юной королеве. И все-таки, наверное, это было лучшее, что она могла сейчас услышать.
Дремлющие на камнях змейки равнодушно наблюдали за ними неподвижными похожими на драгоценности глазами, продолжая нежиться в жарких солнечных лучах. Не слишком-то одаренные собственным теплом, они жадно, пользуясь представившимся подарком, вбирали чужое.

URL
2007-05-07 в 21:09 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Ура!!!
Вы дописали!
Спасибо огромное!

2007-05-08 в 17:18 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Сын Дракона
Я еще пару кусочков "Родных" выложила на форуме "Чорвен" http://forumchorven.borda.ru/?1-7-0...-0-0-1178630161

URL
2007-05-13 в 11:14 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Лорд! Ну загляните на форум Чорвен или Энциклопедии! *глазки*

URL
2007-05-13 в 12:15 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Владлена
Сейчас доползу до форума Чорвен...

     

Кафе "Вечорка": мемуары сплетников

главная