16:58 

Фик "Узурпатор"

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Мое графоманство по комиксу "Ведьма", еще не повешенное на моем сайте. Посвящается принцу Фобосу.
Узурпатор

Они сказали раз: напрасно злою волею своей грозишься миру,
Ты - злое прошлое иного века, тьма, в могиле ты гниешь.
Мои слова - прозрачный призрак, пыль, химера, внешне только сила,
Лишь царственная маска, схоронившая потухший взор.
Ложь, скверна и порок - уж не они ли в самом деле
Ultima verba жизни долгой на земле?
Как я любил когда-то это небо, его величие, красоты, тихую лазурь...
Скажите мне - сквозь плен я канонаду слышу, звук далекий битвы?
И пламенеющее знамя на востоке, и конницу могучую вдали
Принес тот самый ветер, сухой и мертвый ветер гибельной войны.

Стихотворение Phobos f-e Selebral


читать дальше

URL
Комментарии
2007-03-05 в 17:02 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Элион. Сейчас.

Убегать некуда, драться и воевать – пробовали, наши силы расстреливаются еще на дальних подходах… Остается, похоже, одно: дружить. А еще лучше - любить. Любовь – это давно проверенная защита от опасных близких. Да, средство это дорогое. А что делать? Вот и вынуждены близкие люди любить друг друга, чтобы не съесть враг врага раньше времени.


В Меридиан пришла весна. Не совсем такая, к какой Элион привыкла на земле, но настоящая, единая, наверное, для всех миров весна. Немного не хватало чириканья птиц, которых здесь не водилось, но солнце так же ярко играло в лужах, еще не успевших сойти после сезона затяжных холодных дождей, а прохладный ветерок распушал и без того взъерошенные волосы девочки. Даже запах весны был тот же, хоть к нему и не примешивались привычные веяния моря и неизбежного в городе бензина. Для весны эти детали были не особенно то и важны.
- Убери эту глупую улыбку с лица, сестренка.
Элион пожала плечами и отвернулась от окна. Может, и так. Спорить не хотелось, только настроение испортишь. Встретившись с ней взглядом, Фобос устало вздохнул и отложил книгу, которую не то пытался читать, не то делал вид, что читает.
- Ненавижу весну...
- Ничего другого я от тебя, в принципе, и не ждала.
Девочка успела привыкнуть к тому, что настроение брата измеряется по шкале " паршивое (обычное нормальное его состояние) - сильно паршивое (если кто-то или что-то служит поводом для недовольства, причем даже Седрику не всегда удается предугадать, что в этот раз послужит раздражителем) - архипаршивое - тотальное человеконенавистничество". С последней стадией, к счастью, ей пришлось столкнуться только один раз, но, надо сказать, хватило! Привыкнуть и никак на это не реагировать, во всяком случае, пока отметка в пределах допустимых норм. В своем роде это было справедливо: ей пришлось смиряться с весьма специфичным характером брата, а ему - с самим фактом существования сестренки - и с ходу не скажешь, кому пришлось труднее!
На этот раз предметом неприязни князя стали ветер и запах расцветающей сирени, даже из раскинувшегося в низине города долетающий до замка на северном холме. Причем, если на вопрос, чем ему не угодила сирень, Фобос просто прикидывался глухим, то ветер он не любил по причине прозаической: волосы путались, а расчесать их потом было… удавиться проще! На этих же волосах…
Элион с ногами залезла в кожаное кресло напротив того, где сидел князь, и, сложив руки на коленях, уперлась в них подбородком.
Тем, кто представляет себе Темных колдунов типами демонической наружности в черных плащах с острым воротником и перстнях в форме черепов, пора сдать воображение на реставрацию! Как говориться, не внешность красит великих злодеев, а их черные дела. Седрик как-то сказал, что брат и сестра напоминают эльфов из разных сказок: Элион похожа на тех малюток с крылышками, что изображаются сидящими на лепестке цветка, а Фобос заставляет вспомнить эльфийских лордов из книг Нортона, отношение которых ко всем, кроме собственной персоны, колеблется между прохладной снисходительностью и откровенным презрением (Ее еще очень удивило, что змеелюд позволяет себе обсуждать начальство, но вряд ли Фобоса можно было задеть таким сравнением, самого-то Седрика ничуть не задевало честное и часто озвучиваемое мнение многих о бессовестных двуличных гадах ползучих). Насчет самой себя Элион была не особенно уверена, но в темном князе действительно было что-то эльфийское. Вроде те же черты, что и у нее: худое треугольное лицо, большие миндалевидные глаза, острый подбородок, даже цвет волос и глаз тот же. Светло-серый, что для глаз еще терпимо, но для волос – форменное издевательство.
«Но не в его случае! Как обычно, тут только мне «повезло»!»
Лицо князя было резче, чем у сестры, но шикарные волосы смягчали этот эффект.
Если бы не застывшая непроницаемой маской надменность, он был бы очень красивым…хотя, Гаан знает, возможно, это устало – брезгливое выражение и придает ему своеобразный шарм.
- Весна-то чем тебе не угодила?
- Она какая-то ненадежная, то холодно, то жарко… - скорее для себя продолжил Фобос. – Лето тоже ненавижу, пекло да вонь с болот! Осенью вообще такое чувство, что все вокруг тихо подыхает. Зима еще ничего, но тоже, прямо говоря, дрянь… Каждый год такое чувство, что зимние дожди утопят этот паршивый городок в грязи, окончательно превратив его в болото.
Элион хихикнула, получив в ответ недоуменный взгляд.
- А весну ты не любишь за то, что дожди прекращаются, так и не завершив начатое!
- И это тоже. Но сезон холодных дождей – не настоящая зима…
В отличие от Земли, на Меридиане никогда не было ледниковых периодов, что сыграло в эволюции ведущую роль – доминирующей расой в этом мире остались рептилии. Однако, поскольку климат не особенно то от земного отличался, заселены были только тропические районы – лучшая среда обитания для этих самых рептилий. Летом здесь действительно было изнуряюще жарко, да и зимние дожди, с человеческой точки зрения, казались не лучшей чертой местного климата, но осень и весну Элион любила.
А Фобосу, насколько она успела узнать, нравилась зима. Но не здешний сезон холодных дождей, а настоящая зима далекого необитаемого Севера: с бескрайними снежными равнинами, далекими острыми пиками гор, длинными ночами, пережить которые без укрытия не мог бы даже Северный рыцарь, если в беснующуюся метель еще можно было укрыться под снегом, то ясная морозная ночь была безжалостна. Но это ведь не делало ее менее красивой. А в глазах такого, как князь Фобос, даже более…
Элион расправила на руке выпавший из книги листок, слегка пожелтевший от времени. У Фобоса очень необычный почерк, ни с чьим не спутаешь: узорчатая вычурная вязь, словно разрубающаяся резкими летящими прямыми. Иначе она просто не поверила бы. Вот уж в чем бы она брата никогда не заподозрила…
Я жду Зимы, жду холода и снега,
Метелей совершенной красоты.
Когда, как белый саван, бархатная нега,
Окутает деревья и кусты.
Когда холодных звездочек осколки
Откроют во Вселенную окно,
Когда их блеск остудит мир настолько,
Что все, что грустно, станет в нем смешно.
Я жду зимы, ее безмолвья и покоя,
От грез весенних, страсти лета, грусти ноября…
Я жду…природа ждет со мною,
Но мир – лишь слякоть, серость, грязная земля…


URL
2007-03-05 в 17:05 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Много лет назад


» - Ну, выпить-то ему есть с кем, - сказала Мунька. – Одна из наших рассказывала мне, что недавно он обзавелся королевским другом.
- Кем?
- Королевским другом, говорю.
- У таких могущественных правителей друзей не бывает.
- Бывают, - сказала Мунька. – Из бывших подхалимов.
- Ну, разве что…»
Леонид Кудрявцев

Седрик растянулся на траве, щурясь на клонящееся к закату, на все еще высокое и яркое солнце. Детально анализировать сейчас разговор министра и казначея не хотелось, стоило сперва хотя бы придти в норму после метаморфоз сознания. Крайне глупо и наивно полагать, будто можно меняться внешне, оставаясь неизменным внутренне... то есть, в случае примитивной магии личин это вполне возможно, но чары личины очень легко распознает любой, кто имеет хоть отдаленное представление о магии. Кого угодно НАСТОЯЩИЕ превращения в скором времени свели бы с ума, однако сознание природного оборотня изначально обладало достаточной гибкостью: хотя бы потому, что никогда не становилось в полной мере человеческим или в полной мере звериным, а только склонялось то к одному, то к другому.
Порой довольно близко.
Хотя довольно безграмотно было называть пресмыкающееся "зверем". Но так уж повелось, даже когда речь шла о птицеоборотнях, не к ночи они будь помянуты, а ко дню! Поморщившись, Седрик перевел мысли на другую тему.
С главой Совета Министров принц серьезно повздорил на одном из последних собраний - по чистой своей вредности душевной, разумеется. Министр, обладающий всеми типичными замашками самозабвенного "слуги народа" пытался провести какой-то очередной законопроект, эффект которого должен был заключаться в реставрации квартала, на данный момент служащего пристанищем так называемых "отбросов общества" и асоциальных личностей, дабы на освободившейся территории построить усадьбу для кого-то из многочисленных министровых родственников.
- Кварталы с окраин нельзя сносить, иначе из гнусные обитатели расселяться по всему городу, - вполне резонно возразил на все это принц. И туманно добавил. - Моделью любого общества может послужить обыкновенная лужа: вся грязь либо на дно оседает, либо, наоборот, на самый верх поднимается, а посередине - относительно чистая вода, так что лучше лишний раз не баламутить.
- Послушайте, принц...
- Князь, - мягкий тон явно свидетельствовал о том, что Фобос начинает раздражаться: он не любил, когда его называли "принцем" или "вашим высочеством", правда, только Седрик знал причину. Статус принца становится крайне оскорбительным, когда не имеешь перспектив стать королем. Остальные же, не вдаваясь в психологию, сочли это очередным проявлением весьма затрудненного характера. - все ваши законопроекты, господин министр, бюрократическое графоманство. Чем сочинять все новые и новые законы, не лучше ли бросить силы на то, чтобы уже существующим следовали не только на бумаге!
- И, тем не менее, послушайте! У вас нет права...
- У меня есть право НА ВСЕ, господин министр! - отрезал принц. - по крайней мере, пока сестренка не станет совершеннолетней.
Господин министр, не меньше планов связывающий с тем, что нет ничего более постоянного, чем временное, - и не намеревавшийся эти планы уступать принцу - проглотил заявление, не скрипнув зубами, но обиду затаил и начал активную подковерную возню. А "под ковром" Совет пока был практически всесильным.
Князь Фобос не считал министров серьезным политическим противником. Если у князя вообще и были недостатки, по мнению Седрика (которое, понятное дело, последний предпочитал держать при себе), то как раз в склонности недооценивать вероятного противника и методы, отличные от собственных.
Комплекс неполноценности, перетекающий в манию величия...
Безусловно, Совет был крысятником, расплодившимся из-за излишней сердобольности покойной королевы. И конечно, этих крыс мало что интересовало, кроме грызни вокруг кормушки. Однако, при всех своих внутренних распрях, против внешнего противника, которым моментально стал принц, крысы держались очень сплочено. Совет умел подкупить, шантажировать, использовать круговую поруку и влиять на события относительно незаметно и бескровно - а принц этого не понимал. Фобос с детства был убежденным одиночкой, признающим в жизни только одно право - право превосходящей силы, а все попытки договориться по-хорошему воспринимал, чуть ли не личным оскорблением. Среди северян в Ордене, где ценились как раз такие качества, это помогло ему завоевать авторитет, но здесь...
Не годиться волку возиться с крысами в их подковерной стихии. Несолидно, да и не приспособлены волки для этого, что уж говорить. А вот змейка - совсем другое дело.
Уж в плане интриганства, пожалуй, только у змеи и был шанс переиграть крысюков на их же поле.

URL
2007-03-05 в 17:05 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Фобос. Сейчас.


Оставшись, наконец, в одиночестве, князь, конечно, предпочел бы выбросить из головы все, что связано с сестренкой. Но как же все-таки политика меняет людей: девочка-то когда-то успела стать редкостной нахалкой! - поймав себя на этой мысли Фобос невольно с долей уважения усмехнулся.
Вот только все ее нахальство, похоже, распространяется только на него да на Седрика - с министрами Элион по-прежнему мямлит, а министры эти просто до паранормальности похожи на своих предшественников из разогнанного тринадцать... нет, уже четырнадцать лет назад Совета. Все возвращается на круги своя... Что у королев за привычка моментально прикармливать возле трона крысятник?!
Фобос подошел к окну и, отбросив в сторону тяжелую занавесь, по-привычке окинул взглядом свысока расположившийся у подножия холма, на котором стоял замок, городка. Городка, на который не падала, как в былые времена, вопреки всем законам физики, тень от северного холма и устремленного в небо серебристого замка. Когда-то эта неправильная тень ненавязчиво демонстрировала, КТО устанавливает в Меридиане правила и законы. Когда-то... Но теперь утопающие в весенней зелени деревянные домики-пряники ярко освещало неуверенное весеннее солнце, с любопытством выглядывающее из-за легкой вуали облаков. С высоты не было видно грязи, затопившей улицы после недавнего сезона холодных дождей, только золотящиеся крыши и расцветающие деревья. Городок-игрушка, хоть бери и вставляй иллюстрацией к какой-нибудь глупой детской сказочке со счастливым концом!
Князь поморщился. Вездесущий по весне отвратительно-слащавый запах расцветающей сирени добирался даже сюда, на высоту почти птичьего полета. А Фобос ненавидел сирень.
Да и волшебные сказки, наверное, тоже. Не слишком-то лестно, когда тебя, не спросив, определили на "почетную" должность злого колдуна, обреченного на облом согласно самой структуре сюжета! - а ведь именно такой "сказочкой" многие до сих пор сочли все, что произошло в Меридиане. Примитивное двумерное мышление!
Но Элион, как ни странно, считала иначе. Вернее, с недавнего времени считала иначе, видимо, рассмотрев эту "сказочку" изнутри и сообразив, что "жить долго и счастливо" после счастливого конца оказалось не так просто, как ожидалось. Впрочем, Элион вообще руководствовалась в жизни какими-то совершенно неподвластными логике принципами и мотивами, отчего становилась абсолютно непредсказуемой (для здравого смысла, во всяком случае) и способной какой-нибудь очередной выходкой вышибить у брата почву из-под ног. Столько поистине гениальных планов накрылись медным тазом только потому, что Элион повела себя иначе, чем подразумевал бы элементарный здравый смысл!
"Как легко становится жить, когда есть, кого обвинить в собственных ошибках!" - Фобос снова усмехнулся. Хоть какая-то польза от "счастливого" воссоединения с дорогой родственницей! С другой стороны, на должность "кругом виноватого" и Седрик вполне подходил: как же, планы ведь гениальные, а вот исполнение подкачало! Беда в том, что обмануть можно кого угодно, но только не себя самого - во всяком случае, князь этого не умел.
Да, кстати, о Седрике... Нет смысла задаваться вопросом, где он сейчас шатается: сирень-то зацветает, значит, яблони еще не отцвели. А у всех змеелюдов бзик в тяжелой форме на почве яблоневых деревьев. Это, кажется, как-то связано со сказкой об изгнании человечества из рая, где, по-моему, фигурировали какие-то ворованные яблоки и кого-то там то ли покусали, то ли искусили, но была, как говориться, одна неприятная история... Седрик даже об этом что-то рассказывал, но подробностей Фобос не помнил.
А поговорить с Седриком стоило. Он куда лучше князя разбирается в женской логике.

URL
2007-03-05 в 17:06 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
- Что это…отдай! – стряхнув отстраненную задумчивость, Фобос вырвал листок из рук сестры. – Могла бы спросить разрешения, прежде чем хватать все, что под руку подвернется!
От напоминаний о манере самого Фобоса прибирать к рукам все хоть минимально его интересующее девочка благоразумно воздержалась. Судя по потемневшим, как грозовое небо, глазам князя, он был в ярости, но больше это никак не отразилось, значит, выше третьего уровень паршивости его настроения не поднялся.
- Это твое? – глупо задавать вопросы, ответ на которые очевиден, но удивление оказалось сильнее.
Фобос брезгливо поморщился и с явной неохотой кивнул. Скорее всего, именно потому, что ответ был чересчур очевиден.
- Мне было пятнадцать лет. Дурацкий возраст, все, наверное, через это проходят…
Учитывая, что Элион сейчас было как раз пятнадцать, реплика не отличалась тактичностью, но, во-первых, девочка давно была в курсе честного мнения родственничка о ее умственных способностях, во-вторых, князь, скорее всего, и не думал ее задевать, он по натуре был, мягко говоря, малообщительным, оттого просто не задумывался о таких мелочах, как реакция собеседника. Да и на счет стихов он был, в общем-то, прав.
- Красиво. Разубеждать тебя в том, что мир – грязь и серость, как я понимаю, бесполезно…
- Прежде всего, потому, что так оно и есть. Все! – Фобос вскинул руку. – Я тебя тоже не собираюсь ни в чем убеждать. Красиво, значит? Полагаю, дорогая сестричка, тебе от меня что-то нужно.
Элион задохнулась от возмущения и хотела выпалить интерпретацию на тему «Если бы ты изволил общаться не только с гадюками в сиропе вроде Седрика…», но затухла, не успев вспыхнуть, как огонек под стеклянным колпаком. В насмешливом взгляде брата мелькнуло удивление.
- Значит, действительно что-то нужно. – уточнил он без вопросительных интонаций.
- Мне действительно понравилось стихотворение.
- Не сомневаюсь.
- Послушай…
- Я последнее время только и делаю, что слушаю твой детский лепет. Охота поговорить – заведи себе психотерапевта.
«Не помешало бы!» – мысленно согласилась девочка, закрыв глаза и про себя посчитав до десяти.
- Чем дольше ты будешь сбивать меня с мысли, тем дольше придется терпеть мое общество, - как и положено откровенно нелепой угрозе, это было высказано с дрожащей, словно бы заранее извиняющейся улыбкой.
- Мысли, с которых так легко сбить, и мыслями-то назвать... - князь сделал выразительную паузу, едва заметно качнув головой. - и с какой же это радости ты решила просить помощи у меня? Ты перебаломутила весь Меридиан, поставив все с ног на уши - после того, как Я тринадцать лет пытался навести в этом паршивом мире хоть подобие порядка, заботился, чтобы все было спокойно, и, Гаан побери, пока ты не свалилась на мою голову, даже повстанцы вели себя тихо!..
- Как дохлые мыши в ядерном реакторе! - поддакнула юная королева. - А "свалилась" я по твоему собственному приглашению, во всяком случае, Седрик...
- А ты больше слушай Седрика. Если ты всем, кому не лень, позволяешь пудрить себе мозги, я твоим проблемам не удивляюсь, и вообще...
- И вообще я бесхарактерная наивная дурочка, неспособная к собственному мнению и критическому мышлению, и вообще - мокрая курица. Можно короче: да или нет?
Вообще-то то уже, что опальный принц начал рассуждать на эту тему, вселяло некоторые надежды. "Нет" он обычно говорил сразу и окончательно - хоть торгуйся до посинения, хоть на колени становись, а решения своего он не поменяет.
- Тебе просто не хватает здравого цинизма в отношении к жизни и людям. - кажется, ее самокритика показалась князю чересчур резкой. - Я вот, с кем бы не приходилось иметь дело, всегда подозреваю худшее, и, если бы ты только знала, как редко я ошибаюсь. Честное слово, иногда хочется ошибаться почаще! Но ты не ответила на мой вопрос - почему? Не Седрюша, надеюсь, посоветовал?
Элион помотала головой.
- Уверена? Я по себе знаю, он может так мысль подкинуть, что будешь в абсолютной уверенности, что она - твоя собственная. Странно. Или нет, не странно. Начинаешь постигать административные приемчики.
- Что ты имеешь в виду?
- Когда что-то может повредить репутации, но делать это все равно необходимо, мало-мальски соображающие руководители перекладывают ответственность на того, чьей репутации оно навредить не сможет. Просто я от тебя такого почему-то не ожидал. От меня, что ли, нахваталась? Или с Седричкой переобщалась?
Элион, в общем-то, решив обратиться к Фобосу за помощью, была ко всему этому максимально психологически готова, оттого не провалилась сквозь землю и даже покраснела не слишком сильно.
- Не ожидал, что я мало-мальски соображаю?
У каждого в жизни есть так называемые "любимые грабли", на которые продолжаешь наступать даже набив не одну шишку. По собственным словам принца, для него этими граблями хронически являлась недооценка умственных способностей сестры (заявление было сделано, когда Элион один-единственный раз выиграла у него в шахматы - и то исключительно благодаря тому, что Фобос отвлекся на шум, поднятый Седриком и Хантером Фростом, в чем-то не сошедшихся мнениями. Но, как и многие подверженные гордыне люди, князь не считал для себя приемлемым ошибиться даже в ничего не значащих мелочах).
- Можно сказать и так, - уклончиво согласился Фобос и задумался. - а советники твои что говорят по этому поводу?
- Ругательства опустить?
- Чтобы не осталось ни слова? - усмехнулся князь, слегка, надо сказать, озадачив сестру своими познаниями в области анекдотов из соседнего мира, в котором и не был ни разу. - Я не хуже тебя знаю, что Калеб иногда бывает слегка излишне категоричен в суждениях.
Ага, "слегка"! Ну самую малость!
- Что лишний раз напоминает, что изготовление големов - так же, как детей и литературных героев - обычно происходит по своему образу и подобию!
Фобос от возмущения (насквозь наигранного, надобно заметить!) поперхнулся воздухом и закашлялся, не слишком удачно маскируя смех.
- Язва! Сама сочинила или вычитала где? Впрочем, неважно, - снова став серьезным, принц на какое-то время задумался, потирая кончиками пальцев острый подбородок. - что бы мне с тебя стребовать, а? Благотворительностью заниматься мне неохота, да и имидж не позволяет... Слушай, а почему бы тебе не попросить у меня помощи, скажем так, официально?
- Это еще зачем? - насторожилась Элион.
- С удовольствием полюбовался бы на физиономии твоих советников и министров!
Насколько Элион успела узнать брата, просто так, по вредности душевной, он ничего не делал. Этой самой вредности-то у Фобоса хватало, однако за любыми действиями стоял здравый расчет - это вам не Седрик, который сам, наверное, не знает, что может выкинуть в следующий момент просто из любви к импровизации.
Исходя из всего этого, девочка решила отнестись к словам брата с максимальной недоверчивостью, на какую была способна.
- Можешь подумать, - любезно посоветовал князь.
- О чем?
- В чем тут подвох и есть ли он вообще, разумеется!


URL
2007-03-05 в 17:07 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Еще более давно. Северные земли

Сентиментальность для цинизма – все равно, что выходной день в банке.
Оскар Уальд


Снегопад зачаровывал. Гипнотизировал. Можно было смотреть на него вечно, такое просто не способно было надоесть. Небо, равнина, далекие горы - все терялось в серебристо-белой пелене, глубже переходящей в синеву, а после и в бархатную черноту. В это время года на Северных землях всегда была ночь, а во время короткого торопливого лета, наоборот, солнце даже не опускалось за горизонт, наматывая бесконечные круги по небу. На Северных землях Фобос был впервые в жизни, вместе с родителями, когда они наносили визит рыцарям Снежного Ордена. Большинство обитателей Меридиана были, как уже упоминалось рептилиями, поэтому могли жить, не впадая в спячку, только в самых теплых широтах мира. Север же был почти необитаем. Обосновавшийся за горным хребтом в заснеженной долине Орден был основан много поколений назад пришельцами из какого-то другого мира, куда больше коренных меридианцев похожими на людей, но все же не совсем людьми. У Северных рыцарей, как их здесь прозвали, была очень плотная морозоустойчивая кожа голубоватого оттенка и белые волосы. Никаких дурацких щупалец и чешуи!
Северяне были довольно-таки агрессивной расой, их знакомство с обитающими южнее коренными жителями когда-то началось с грабительских набегов. Должно быть, в их родном мире заснеженные просторы были гораздо более густо населены приспособленными к холоду животными, а на меридианском севере вообще ничего не обитало, в этом мире не было теплокровных животных, способных выдержать суровый климат, так что единственными представителями фауны на Севере были шерстистые полярные носороги, которых рыцари притащили с собой с исторической родины и использовали, как ездовых животных. Еду же приходилось добывать на юге – первоначально путем грабежей, потом, после того, как тогдашняя королева как-то сумела с ними договориться, товарообмена.
Фобосу не просто нравилось на северных землях, он был поражен красотой заснеженных равнин и острых, похожих на огромные бриллианты ледяных скал, пронзающих невероятно ясное фиолетово-черное небо с узором из звездной россыпи, иногда озаряемое холодными переливами Северного сияния. Хоть принц и был еще ребенком, его редко можно было потрясти чем-то до глубины души, тем более, потрясти красотой. Принятые в Ордене порядки: жесткие и суровые, как сам север, тоже понравились ему куда больше, чем принятый в родном городе бардак.
- Сколько можно стоять у окна? Ты простудишься.
На плечи легли мягкие чересчур сладко пахнущие цветами сирени руки. Фобос досадливо поморщился. Чем старше он становился, тем сильнее допекало матушкино непрошеное доброжелательство, словно она нарочно над ним издевалась! «Что же, по крайней мере, от этой заразы - нянюшки Галгейты мне предоставлена передышка». Снегопад действовал умиротворяюще, поэтому принц не стал брезгливо передергивать плечами с требованием оставить его в покое.
- Красиво, - неохотно отворачиваясь от окна, тихо сказал он. - почему ты мне не говорила, что Северные земли так прекрасны? Почему вы не брали меня с собой раньше?
И, вглядевшись в изумленное лицо королевы, сам внезапно понял - почему. Матушка не видела того, что видел он. Она и не думала скрывать этот похожий на сказку мир, просто совершенно иначе его воспринимала. Королеве здесь было темно, холодно, неуютно и тоскливо, она со своими яркими нарядами, солнечными глазами, волосами цвета шоколада и совершенно неуместными слащавыми цветочными духами - казалась оторванным, заблудившимся кусочком теплых краев в этом сердце снегопада. Фобос внезапно подумал, что сам он превосходно вписывается в картину здешнего холодного спокойствия - с его-то слегка серебристыми пепельными волосами и холодными светло-серыми глазами. Говорят, во внешности людей зашифрована их суть…Принц понятия не имел, так ли это, но, пожалуй, впервые в жизни он чувствовал гармонию между внутренним своим миром и окружающим. Исчезла его обычная раздражительность, успевшая стать почти неотъемлемой чертой характера. И воздух с ледника, не отравленный привычной вонью с болот, казался потрясающе чистым и свежим…
- Пожалуйста, закрой окно, - плотнее закутываясь в накидку, попросила королева. Ну конечно, она ведь даже в сезон зимних дождей – снега в королевстве и не бывало – как-то умудрялась мерзнуть! А Северные рыцари придерживались правила, что топить следует только на кухне и в кузницах, а обитатели жилых помещений, будь они хоть трижды почетные гости из правящей этим миром династии – перебьются. Северян можно было понять – дрова в этих землях не произрастали ни под каким видом, даже на столь экономное потребление их приходилось доставлять из-за Южных гор (которые обитающие по другую сторону меридианцы логично называли Северными).
Принц почему-то чувствовал холод, только если дул ветер, а в безветренную погоду прекрасно себя чувствовал даже при температуре ниже абсолютного нуля, куда хуже перенося жару.
Еще раз разочарованно вздохнув, Фобос захлопнул ставни. Удивление королевы переросло в недоумение - обычно вбить в голову ее сыну, что на свете живет кто-то, кроме себя любимого, можно было разве что тараном, а проявлять строгость она так и не научилась, предоставив эту честь Галгейте. Да принц и гувернантку слушался, в лучшем случае, через два раза на третий, не говоря уж о спускающей что угодно матушке - он всегда был уверен, что человек, позволяющий в грош себя не ставить, никакого другого отношения и не заслуживает.

URL
2007-03-05 в 17:07 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Вскоре снегопад закончился, бархатное сине-фиолетовое небо очистилось. Снежная пустыня в свете мелких и острых звездочек отсвечивала синью, темные громады далеких гор, похожих на неровный оскал выбитого стекла, слегка серебрились на границе, где иссиня-черное небо соприкасалось с иссиня-белой землей.
Наверное, Фобос слегка отключился от реальности, поэтому едва успел отскочить в сторону, когда в неприятной близости промчался шерстистый полярный носорог, окативший принца волной снега, глубокого и легкого после недавнего снегопада.
- А ты чего, заснул?! - рявкнул кто-то прямо над ухом его крайне возмущенного высочества.
Зашипев от ярости, принц резко развернулся и увидел паренька из Северных рыцарей всего года на три-четыре старше себя. Как и у всех северян, у подростка было грубо вылепленное лицо с крупными чертами, голубая жесткая кожа и светлые прямые волосы.
- Еще раз так подкрадешься, болван, самого превращу в носорога и обоих на живодерню отправлю!
Парень хмыкнул.
- Ваша хваленая магия - оружие трусов, действующее на расстоянии и не подвергающее никакому риску атакующего! Неудивительно, что в вашем королевстве всем бабы заправляют!
Фобос едва не задохнулся от гнева, юный рыцарь (хотя, наверное, еще и в рыцари-то не посвященный!) затронул тему, всегда будящую в принце желание кого-нибудь прикончить. Однако после случая с погибшим Гектором, принц научился держать свою ярость под достаточным контролем, чтобы окружающие хотя бы не умирали в буквальном смысле от ужаса.
- Я и без магии могу преподать тебе урок хороших манер!
Подросток смерил скептическим взглядом невысокого хрупкого мальчика с тонкими чертами лица и мягкими волосами, уложенными в скорее женскую, нежели мужскую прическу. Конечно, Фобос мог заставить его ощутить тревогу или даже непонятно чем вызванный ужас, но раз уж сам сказал «без магии»…
- Да ты тренировочный меч даже не поднимешь! - косясь на словно из фарфора изваянные кисти рук принца с узкими запястьями и длинными тонкими пальцами, сообщил парень. Фобос улыбнулся.
- Тренировочный? - насмешливо переспросил он. - Ты так серьезно настроен, рыцарь?
-Не уверен, что Магистру по душе придется, если я испорчу дипломатические отношения Ордена с королевой, покалечив ее сыночка.
Фобос представил, какую искреннюю благодарность испытали бы матушкины верноподданные, а особенно придворная челядь, и рассмеялся.
- Боишься трепки, вояка?
Наглец скрипнул зубами и помотал головой.
- Тогда бой будет настоящим. По вашим обычаям, я о них читал. Я, конечно, не имею здесь статуса, но ведь и ты не посвящен еще в рыцари, я прав?
Парень недовольно поморщился и кивнул.
Правила поединков была довольно простыми, до такой степени, что их, считай, вообще не было. Фобос читал о быте северян и недавно наблюдал за несколькими поединками – увлекательным и по-своему очень красивым действом, так что мог трезво оценивать свои шансы. Северяне ставили целиком на физическую силу, однако в правилах не было этого условия.
- Ты всерьез намерен…- меч, выбранный принцем, вызвал очередную скептическую ухмылку. Но большинство модных здесь двурушников Фобос действительно даже в руке бы не удержал. - Да он же сломается от первого же удара!
- Ты сперва нанеси этот удар, тогда и поговорим! - презрительно скривился мальчик, взвешивая больше похожее на изящную рапиру оружие в ладони и привыкая к рукояти. Не смотря на свою непозволительную дерзость, этот наглец вызывал неожиданную симпатию. Очень многие на его месте в бою сосредоточились бы на том, чтобы не слишком изувечить отпрыска королевской фамилии, но решительный вид этого не вызывал сомнений в том, что он вознамерился безжалостно разделаться с противником, наплевав и на дипломатические отношения и возможные неприятности.
Наглец яростно атаковал, первое время Фобосу приходилось отступать шаг за шагом, почти позволив прижать себя к краю арены, принцу потребовалось какое-то время, чтобы приспособиться к мешающему зрению легкому пару, в который превращалось собственное дыхание, однако один из увесистых ударов он принял на рукоять своего меча и, используя инерцию тела противника, развернул его в сторону. Будь у принца сейчас кинжал - проще простого сейчас было бы вогнать его противнику под ребра, но пришлось ограничиться ударом кулаком. Рука заболела - под жесткой шкурой северян словно был слой литой резины! Фобос скрипнул зубами, но не остановился на достигнутом и не слишком сильным по здешним меркам ударом предплечья по бычьей шее помог пошатнувшемуся противнику окончательно потерять равновесие, вынудив его согнуться и опереться руками на промерзшую землю, открыв спину.
- Ты был прав, мой меч сломался, - признал принц, прижимая к шее наглеца обломок где-то с кинжал длинной. - но, чтобы сейчас тебя прикончить, мне и портняжной иголки хватит! Ты станешь неплохим воином, парень, но строить технику лишь на физической силе неосмотрительно - обязательно нарвешься на противника, восполняющего недостаток силы хитростью и даже коварством.
На этом пришлось сворачиваться, поскольку на арене появилось новое действующее лицо. Королева решительным шагом пресекла двор и неожиданно влепила сыну пощечину.
- Что же ты вытворяешь?! - плачущим голосом воскликнула она. - Да что же это такое? Ну за что мне такое наказание?
- А в чем дело? - удивленно спросил, поднимаясь на ноги, наглец.
- У нас не приняты поединки, - со вздохом объяснил Фобос. - в них недостаточно эстетики. Издержки матриархата, знаешь ли.
- Чего-чего?
- Это, как ты изящно выразился, когда бабы всем заправляют. Кровь проливать не принято, зато вместо этого льются сопли!
Королева полу прикрыла рукой лицо и тихо всхлипнула.
- Матушка, ну простите! По здешним меркам не произошло буквально ничего особенного! Ты же сама мне говорила, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.
- Это была битва на настоящем, а не тренировочном оружии, - снова всхлипнула в ладонь королева. - По здешним так пришедшимся тебе по душе обычаям он ведется до смерти одного из противников!
- Это правда? - принц бросил на наглеца удивленный взгляд. - ты не сказал мне.
- Я думал, вы знаете, - почему-то переходя на «вы» признался тот. - моя жизнь теперь принадлежит вам, господин, если вы меня не убьете, я обязан посвятить ее теперь служению вам.
Он опустился на одно колено и положил на землю перед собой свой меч. Фобос удивленно моргнул и улыбнулся, сперва недоверчиво, потом уже в полную силу. Королева с ошеломленным, почти испуганным выражением смотрела на сына, к лицу которого еще в самом нежном детстве словно приклеилось брезгливо-надменное выражение, сквозь которое обычно скупо проступали все остальные эмоции. Сейчас же глаза принца сияли, хотя их бледно-серому цвету сияние и давалось с трудом, фарфоровая кожа слегка разрумянилась и… оказывается, она никогда не видела, чтобы он улыбался, а не просто ехидно кривил губы.
А еще она поняла, что, если не заберет его отсюда сейчас, то уже никогда этого не сделает, стоило в сознании Фобоса сформироваться какому-нибудь «хочу» - все! Хоть трава не расти, а мир изволь крутиться, подчиняясь исключительно центробежной силе его эгоизма!
-Пойдем. Нам пора домой.
- Домо-о-ой?
Обратно к грязи, жаре и вони с болот? К жизни среди тупых ящериц? К слюнявому либерализму нравов? Фобос едва не застонал от разочарования, но, если сейчас упереться, королева опять начнет плакать, а ему было неприятно и слегка противно, корда она прибегала к этому «последнему аргументу». Правда, когда матушка положила руки ему на плечи, мальчик дернулся и рыкнул сквозь зубы, заставив ее с испугом отпрянуть.
- Ничего. Я, кажется, плечо вывихнул… больно…Ну и шкура у этих рыцарей! Ладно, матушка, как скажете…Только я заберу свой рисунок, я оставил его на смотровой башне.
- Я принесу, - поднимаясь с колен, предложил юный Северный рыцарь. Принц с благодарной улыбкой кивнул.
- Кстати, вояка, зовут-то тебя как?
- Хант, мой господин. Хантер Фрост.


URL
2007-03-05 в 17:09 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Седрик коротко поклонился и хотел было испариться, когда Фобос, остановил его, молча вскинув руку. Змеелюд вопросительно поднял брови.
- Что-то еще, мой господин?
- Кажется, у нас опять гости. Ну что за день?! Пойдем, посмотрим, кого на этот раз принесло.
Если Седрика и удивило, что князь сам почему-то решил встречать кого бы то ни было, то он ничем этого не показал.
Зрелище, открывшееся им во дворе замка, действительно стоило того, чтобы лично на него полюбоваться! Молоденькая валькирия – наверное, всего на пару лет старше Элион и Стражниц – с длинной русой косой, хлещущей по спине девушки, как хвост рассерженной кошки, одетая в потрепанный путешествием легкий кожаный доспех с гербом Ордена: оскаленной волчьей мордой – поливала отчаянной руганью своего скакуна, тщетно пытаясь вытащить этот гибрид лошади и носорога из зарослей ложных ночных орхидей. Живым родственникам носорожихи отчаянно икалось, а почившие переворачивались, но саму «гнусную скотину» сей скорбный факт ничуть не волновал, носорожиха продолжала меланхолично жевать, игнорируя готовую, кажется, расплакаться хозяйку.
- Хана орхидеям. – глубокомысленно заключил змеелюд. – Но как ругается, а? Заслушаться можно. Тут талант нужен!
Говорил Седрик негромко, но валькирия, увлеченная своим занятием, наконец-то заметила зрителей и поспешно вытянулась перед князем по стойке «смирно», судя по выражению лица, ожидая грома и молний. Фобос с непроницаемым лицом изучал неожиданную гостью.
Настоящие валькирии совершенно не похожи на тех, что изображают на обложках романов фэнтези о «прекрасных воительницах». Смешно было бы даже предположить, что у настоящей женщины-воина будет фигура нимфы, не говоря уже о подиумных доспехах вроде кольчужных бикини и кожаных топов с таким декольте, что непонятно, как такие «латы» вообще могут защищать в бою – разве что неплохо смогут отвлечь соперника-мужчину. Да и холодновато было бы в подобном наряде для обитательницы столь северных широт! Девушка, стоящая сейчас перед князем, была далеко не красавицей: невысокого, как и все северяне, роста и крепко сбита, хотя и без лишнего веса, с чересчур широким лицом, тяжелым подбородком и довольно грубыми чертами. В кожаной куртке на грубом носорожьем меху, какие носили на севере, ее легко было бы принять за мальчишку. Глаза вот только хороши: большие и ярко-синие.
- Хантер, отведи скакуна нашей гостьи в конюшню. Юная леди, вы в курсе, какую ценность представляют эти редкие орхидеи?
Многие, услышав от Фобоса подобный тон, отправились бы в предынфарктное состояние, но среди северян, особенно касты воителей, нервных не водилось. Девушка выдержала его взгляд, даже не склонив голову.
- Я приношу свои извинения. Моя Вьюга – лучший скакун в Ордене, но она не слишком хорошо выдрессирована.
- Мы это только что видели. Признаюсь честно, мне интереснее будет узнать, кто вы такая и что привело вас в мою нескромную обитель, леди.
- Прошу вас, князь, не стоит называть меня «леди». Мое имя Снежана. Магистр Нордан поручил мне передать вам заверения в солидарности Северного Ордена, а так же сообщить о назначенном Турнире Ордена.
Валькирия продемонстрировала свиток. На белом воске печати скалилась все та же волчья морда.
- Благодарю вас, кирия Снежана.
- Мне приказано дождаться ответа, князь.
- Разумеется, кирия. Седрик, позаботься о нашей гостье, я думаю, ей стоит отдохнуть после долгого пути. Только передай сперва Хантеру, что я хочу поговорить с ним.
Взяв свиток, Фобос развернулся и направился вверх по лестнице. Хотя понаблюдать за беседой галантного змееоборотня с этой грубовато обточенной северянкой было бы довольно забавно.
Предположения князя всецело подтверждались. Магистру Нордану сейчас уже чуть больше шестидесяти лет, разумнее всего для него было объявить турнир на титул Великого Магистра до того, как какой-нибудь юный выскочка бросит вызов ему лично. А в разумности Нордану было не отказать, в конце концов, для того, чтобы сорок лет оставаться Великим Магистром мало просто быть сильнейшим воином Ордена. Даже у народа, ставящего превыше всего силу и воинское искусство. Суть послания валькирия сообщила на словах, а больше в письме не было ничего интересного – сплошная дипломатическая велеречивость. Фобос как раз закончил читать письмо, когда вошел Хантер, сразу заставив князя едва заметно поморщиться: ни переобуться, ни вымыть сапоги после конюшни рыцарь не соизволил и теперь на светлом жемчужно-сером ковре темнели грязные следы. Пенять Хантеру на свинство всегда было занятием бессмысленным, к счастью, он появлялся в замке очень и очень редко, так что особенно не создавал проблем.
- Магистр Нордан объявил о перенесении очередного Турнира. Я хочу, чтобы ты принял в нем участие, Хантер.
Какое-то время северянин неуверенно молчал. Хантер Фрост был вассалом Фобоса и, если бы он стал Великим Магистром, это подчинило бы Орден князю лично. Конечно, ослушаться и отказаться от участия рыцарь не мог, но заставить его не просто участвовать, а стремиться победить было не во власти Фобоса.
- Орден и без того выступит на вашей стороне, господин.
- Я не собираюсь надевать на Орден ошейник, Хантер. Северяне не здешние жалкие твари, которых можно прижать к ногтю, я это прекрасно понимаю. Твой народ заслуживает уважения. Если ты победишь на турнире, я заменю твою вассальную присягу вассальным договором, обещаю.
- Но…
- Я не нарушаю своего слова, Хантер. Ты сомневаешься в этом?
- Нет, господин.
- Тогда делай, что тебе говорят.

URL
2007-03-05 в 17:10 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Седрик. Сейчас.

У каждого времени есть свои приметы.
К примеру, если вы – тевтонский пес-рыцарь, с ног до головы закованный в железную броню, а на той стороне Чудского озера вас ожидают полки Александра Невского, то скоро вы станете кормом для рыб.
Если вы плывете в Индию на трех кораблях, пытаясь найти новую дорогу в страну, полную чудес и прочих слонов, то вскоре откроете Америку.
Если на вашу столицу летят ракеты из открытой по ошибке страны, то вы Садам Хусейн…
А если вас с утра пораньше вызывает в свой кабинет ваш начальник, то вы получите головомойку. По полной программе.
Конечно, начальство может вызвать и для того, чтобы поощрить за хорошо проделанную работу, но я хорошо проделанной работы за собой не помнил.
Сергей Мусаниф

Седрик давно привык считать конец весны чем-то вроде отпуска, потому как князь отчего-то взял в привычку именно в это время года впадать в хандру и отказываться от любого взаимодействия с окружающим миром – это при том, что Фобос и в обычном своем нормальном душевном расположении общительностью, мягко говоря, не отличался. Просто весной прекращались даже – как охарактеризовала как-то Элион – «наполеоновские планы и гитлеровские замашки», чему никто, в общем-то, особо не расстраивался. Все, что князю в такие моменты требовалось от жизни – это чтобы его не трогали.
Любопытно, что, например, Элион, впадая в хандру (с ней это случалось и чаще и, в отличие от брата, не по расписанию) – напротив, остро нуждалась в том, чтобы свои переживания кому-нибудь излить. Причем обычно эта честь предоставлялась именно Седрику, потому как имиджу юной королевы - предполагающему царственное величие, проницательное сочувствие и безграничную любовь к подданным (даже когда дворец осаждают толпы купцов, каждый из которых считает налог со своего бизнеса по определению чересчур высоким, и разнообразных граждан, требующих от правительницы справедливости и судьбоносных решений по делам о незаконном укопе репы с соседского огорода или избиении неверного мужа скалкой) – никак не импонировали подростковые истерики и острое желание кого-нибудь покусать, от которых, увы, в пятнадцать лет никуда не денешься. Люди, как замечал Седрик, почти всегда становятся рабами своего имиджа, а тех, кто не работает на свою репутацию, а заставляет репутацию работать на себя – считают лицемерами.
Если быть предельно честным – а с самим собой Седрик всегда был честным, ибо те, кто виртуозно обманывает других, отчего-то совершенно не способны к самообману – то конец весны был, пожалуй, лучшим временем, чтобы немного отдохнуть. Во-первых, яблони – как ни крути, а это красиво. Так красиво, что привычные мысли о предательстве и подлостях не доставляют обычного удовольствия, а наоборот, слегка угнетают…
Все это к тому, что начальственное требование в духе «Седричка, а ну, ползи сюда, зараза чешуйчатая!» - заставило змеелюда досадливо поморщиться – а даже такая демонстрация неудовольствия и даже на безопасном расстоянии была для Седрика редкостью.
- Это сумасшедший дом! – вместо приветствия сообщил князь. – В Меридиане все давно с ума посходили, а особенно – я сам!
От комментариев змеелюд благоразумно воздержался, терпеливо ожидая, когда чем-то (вернее, «кем-то» и он догадывался – кем) раздраженное начальство перейдет к непосредственной сути дела. А что вообще можно ответить, когда господин сам себя изволит называть сумасшедшим? В том смысле - что ответить, чтобы еще и с работы после этого ласточкой не вылететь?.. С самой высокой башни замка этак…
- Ты меня слушаешь?!
- Да, господин.
- Значит, не слушал, - Фобос устало вздохнул. – ладно. Элион-то по-жизни всегда отличалась полной независимостью от элементарного здравого смысла, но почему Я ее сразу к Гаану не послал? Ощущение такое, как будто спятили разом несколько законов мироздания, честное слово!
Вообще-то Седрик всегда слушал и запоминал, что ему говорят, даже думая при этом о чем-то своем, только, что называется, «доходило» в таких случаях до него помедленнее. Но на последнее заявление змеелюд отреагировал моментально:
- Пожалуйста, повысьте мне зарплату! – молитвенно сложив ладони, с надрывом воскликнул он. Князь с усилием сдержал смешок:
- Да, хорошо, когда хоть что-то в мире неизменно.
К тому же, в чем, собственно, дело, следовало бы понять с самого начала.
«Хороший человек» и «хороший политик» - понятия очень разные, а зачастую – так и вовсе диаметрально противоположные. Стоит ли удивляться, что Элечка, выброшенная волнами Судьбы в большую политику, наступила первым делом на все грабли, на какие только было можно? Последнее время, правда, когда ее Советниками стали Галгейта и Калеб, все более-менее стабилизировалось: бывшая гувернантка оказалась достаточно мудрой женщиной, хоть и смотрела на мир чересчур осторожно - этот ее недостаток великолепно уравновешивал Калеб, не жалующийся на недостаток решительности, но, в свою очередь, лишенный осмотрительности и уравновешенности Галгейты. Хотя между собой эти двое, судя по данным внутренней разведки, постоянно спорили, в этих спорах рождалась истина. Но плоды «первых шагов» Элион все пожинали и поныне!
Резкое смягчение законов привело к закономерному результату: воровать стали даже не все, что плохо лежит – а все, что вообще лежит, и хозяин отвернулся! И что было с этим делать, если юная королева имела неосторожность заявить при свидетелях «тюрем в Меридиане больше не будет!»? Но, в свете прочих проблем, воровство оказалось сущей мелочью! Отмена королевской монополии на магию стала причиной регулярных несчастных случаев – ведь маломальскими навыками в колдовстве владели все меридианцы, включая маленьких детей, и некоторые стали натуральными «мартышками с гранатой», когда получили возможность использовать эти навыки на практике! Но бенефисом Элечкиных славных деяний стало резкое и почти полное сокращение внутренней армии, в результате которого, выбросив всех бывших солдат на рынок труда и одновременно с этим сократив расходы на армию, получаем в результате массовую безработицу! Что и требовалось доказать – теперь окрестности оккупированы разбойничьими шайками, поскольку люди, прошедшие жесткую армейскую школу, а после выброшенные, как ненужный хлам, другого занятия себе придумать просто не могли!
- Почему она решила обратиться к вам?
- Видимо, все прочее уже оказалось неэффективно, - князь пожал плечами. – на самом деле, Элион, со своей обычной наивностью, в очередной раз сделала неверные выводы. То, что бывшие солдаты подчинялись мне раньше… тут закон волчьей стаи – вожак не имеет права на малейший промах, никто не пойдет второй раз за тем, кто однажды завел в пропасть.
- А как же северяне? – невинно уточнил Седрик. Воины Северного Ордена, из которого происходил и Хантер Фрост, объявили, что победа Элион была не честной, потому как победила вообще не она, а какие-то Стражницы, которые ей не даже вассалы, а значит, Орден присягает лично Фобосу и, если потребуется, готов объявить «болотникам»-южанам войну. Ибо к правительнице, за которую все думает и все делает непонятно кто – уважения северяне не испытывают!
- На Севере… это настоящие волки, а здешняя армия – полупомоечные шавки. Не суть важно! Не в том дело, что я НЕ МОГУ ей помочь – но с какой стати?
- А почему нет? Господин, ведь это Ваши слова: «Суть одиночества в том, что нельзя делиться слабостью, но поделиться силой – можно».
- Не мои. Я это где-то прочитал в молодости.
- Раз Вы согласились с этим и потом повторили их мне – значит, ваши. В конце концов, вы же планируете когда-нибудь обратный перераздел власти – в наших интересах, чтобы королевство не превратилось к тому времени непонятно во что.

URL
2007-03-05 в 17:10 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Элион. Сейчас

- Вы оба просто с ума сошли!
- Скорее уж наоборот – в ум вошли, - негромко заметила Галгейта, прерывая излишне эмоциональную речь Калеба. В душе она так и осталась школьной учительницей, превосходно наловчившейся осаждать горячие по юности головы, к тому же ее юный коллега сам уже сообразил, что наговорил лишнего и в излишне резкой форме, коротко извинился, оставшись, однако, при своем мнении.
- Седрик идею подкинул? – хмуро поинтересовался Калеб, окончательно успокоившись. Элион моментально вспомнила аналогичное предположение Фобоса и – опять – вычитанную где-то фразу про големов, изготовление которых происходит «по своему образу и подобию» - но озвучивать свою мысль, разумеется, не стала. Калеб и без того болезненно воспринимает напоминания о своем происхождении, а если ТАКОЕ залепить, неделю разговаривать не будет!
- Представьте себе, иногда я имею склонность использовать и свою собственную голову, - с некоторой долей язвительности заметила девочка. – и не только в качестве подставки для короны!
На лице Калеба проявилась яростная борьба между желанием высказать, что уж лучше бы Элион этого не делала, и хорошим воспитанием. Полученным, как ни странно, в «шептуний» свой период жизни – не в мятежном подполье же он приобрел неплохие знания и неожиданные умения. По правде говоря, именно Калеб когда-то и организовал эти подполья во что-то стоящее, раньше это было просто сборище так называемых «отбросов общества», промышляющих мелким разбоем, воровством и попрошайничеством.
- Ты хотя бы понимаешь, что делаешь?! – с некоторым уже отчаянием в голосе вопросил наконец юноша.
- Большую ошибку, - просто ответила Элион. - ради исправления гораздо большей. У тебя есть идея лучше? Пока у нас ничего толкового не выходило и, если кто-то и может во всем этом разобраться, то это Фобос.
- Разобраться! Безусловно, он может разобраться! – яростно жестикулируя, Калеб начал вышагивать туда - обратно по комнате, видимо, опасаясь случайно заехать в лоб кому-нибудь из стоящих рядом леди. – Только тогда мы вместо разрозненных разбойничьих банд получим организованную преступность с сильным лидером во главе!
- Кардинальная смена ролей…
- Это не смешно! Да, я на своем опыте знаю, какой это колоссальный ресурс, и… и сейчас мы имеем дело не с мелким жульем, а бывшей армией самого же Фобоса! Мало нам ожидания, что не сегодня-завтра начнется война с Севером, так еще и получим удар в спину от разбойников здесь!
- Войны не будет, - тихо сказала Элион. – я не раз тебе говорила – войны не будет! Мое слово для тебя хоть что-нибудь значит?
Калеб в очередной раз одернул себя и, стараясь придать мягкость, произнес:
- Я верю в то, что ты сама веришь в это.
- А Фобос и Седрик в очередной раз заморочили мне мозги – так? – с нажимом продолжила за него юная королева. – Вот что, Калеб. Я не сильна в логике и рационализме, о чем мне прямо заявляют все: и вы, и сам Фобос – но постараюсь. Разбойники – бывшая армия Фобоса, он – возможно – способен организовать их и вновь возглавить. В таком случае, он вполне может сделать это и без моей просьбы и вообще без моего ведома. Я правильно рассуждаю?
- Мы не знаем точно, что именно этого он УЖЕ и не сделал…
- Нет. Слишком бестолково они ведут себя, но определенная организация там уже действительно возникает, причем об этом мы вообще ничего не знаем. Все не может так продолжаться, а мы ничего не можем поделать с этим.
- Принцип наименьшего зла, - негромко вставила Галгейта.
Калеб взвился моментально.
- Это КНЯЗЬ-то наименьшее?!!
- Калеб, твою точку зрения мы уже выслушали. Я понимаю, что тебе это не нравится, более того, это НИКОМУ не понравится, но другого выхода у нас нет. Кстати, девочка моя, Совет Министров непременно впадет в массовую истерику, причем те из них, кто в действительности работают на князя – будут вопить истошнее всех, надеюсь, ты это понимаешь? Странно… зачем ему это официальное обращение? Развязать руки? Но ты права, Фобоса и так ничего не удерживает, если честно, я не понимаю, почему он вообще… - она пожевала губы, подбирая нужные слова.
- Угомонился? – с невеселой усмешкой уточнила Элион.
Она не могла рассказать – даже Калебу и Галгейте – про свой дурацкий финт с отречением. Не могла не потому, что боялась признаться в своем малодушии, из-за которого готова была вручить целый мир брату обвязанным подарочной ленточкой. И вовсе не из-за чувства долга перед Стражницами, как девочки, должно быть, решили, когда она предложила Фобосу вернуть Сердце Кондракара Вилл в обмен на Диадему. А только чтобы все это, наконец, закончилось. Потому что шибко утомительной и неудобной оказалась должность королевы целого мира – и трон-то жесткий и корона на лоб сползает. Потому что власть камнем повисла у нее на шее, потому что за правами пошли обязанности… И из-за этого она готова была перечеркнуть все усилия тех же Стражниц, столько сделавших для нее. По счастливому совпадению, князь, как оказалось, ненавидел подарочные ленточки и воспринял все это как личное оскорбление. Не потому, что Советники ее за это осудят. Элион боялась как раз обратного – они начнут ее оправдывать. Но и не в этом страхе было дело. Сохранить все это в тайне попросил князь – именно «попросил», хотя всегда предпочитал или требовать или вообще не обращаться.
«Это, во-первых, испортит нам обоим репутацию, во-вторых, просто никого не касается»
Своей репутацией Фобос дорожил. Ему как будто необходимы были страх и ненависть подавляющего большинства окружающих – темного колдуна они делали сильнее. Собственно, сестра раздражала князя еще и потому, что, во-первых, по совершенно непонятным ему причинам имела наглость его ЛЮБИТЬ, во-вторых, после того же неудавшегося отречения, уже и сама не понимая, почему, перестала бояться. То есть, стала так же свободна от влияния Фобоса, как сам князь, не умеющий надеяться, был свободен от ее Света.
- Но впредь, деточка, все же обсуди все с нами, прежде чем принимать решение, - Галгейта неожиданно мягко улыбнулась и подмигнула. – все равно Калеб всегда принципиально выбирает позицию, противоположную моей, так что последнее слово все равно за тобой.
Калеб хмуро молчал.


URL
2007-03-05 в 17:11 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Много лет назад

Что ж. Я достиг той ступени карьеры, когда вынужден производить должное впечатление как могуществом, так и злобностью.
Диана Уин Джонс «Шагающий замок»

Черные крылья на несколько мгновений заслонили небо, заставив Седрика внутренне сжаться. Как юный змеелюд ни старался, искоренить в себе страх перед огромными крылатыми тенями, пикирующими с небес, не удавалось. Даже когда умом Седрик понимал, что боятся нечего.
Крылатый конь – антрацитово-черный, не считая белой «звездочки» на лбу – тем временем сложил крылья и замер на фоне предзакатного неба изящным изваянием. Продолжением скульптуры казался и всадник: юноша лет семнадцати с тонкими чертами сужающегося к подбородку лица – женщинам королевской фамилии эти характерные черты придавали хрупкую миловидность, но у принца выглядели резкими и острыми. Пепельные волосы казались серебряными и шикарной гривой обрамляли это немного эльфийское лицо. Впрочем, эльфов Седрик в жизни своей не видел, а только читал о них, но всегда представлял похожими на правящую династию Меридиана. Правда, таких серебряных волос и серебряных глаз у родителей и родни принца не было, хоть «эльфийские» свои черты он унаследовал от матери, но у покойной королевы волосы были цвета темного дерева, а глаза – карие с золотым дном, а отец… вспомнить внешность супруга правительницы, хоть тот прожил всего на полгода меньше нее, у Седрика получилось не сразу, не смотря на весьма неплохую зрительную память, - тот был скорее бесцветным, нежели блондином. И отца своего принц не напоминал вообще ни в чем.
Пока он соображал, Фобос соскочил с крылатого коня и с требовательно-вопросительным выражением уставился на Седрика.
- Министр встречался с казначеем. Тот, кажется, хочет остаться в стороне, но… кажется, в конечном счете он поставит на Совет, господин.
Не похоже было, что принца это хоть сколь-нибудь удивило или расстроило, если казначей готов был поставить на Совет, с точки зрения Фобоса говорило лишь «Тем хуже для казначея».
- Это все?
- Не совсем… - на пару мгновений Седрик замялся. – думаю, с них станется организовать покушение, мой господин, но вам не о чем беспокоиться.
- У меня в мыслях нет беспокоится Седрик, - уголок губы принца дрогнул в едва заметной улыбке. – из-за покушений – тем более. При королевском дворе они скорее норма, и, ты прекрасно знаешь, как меня все «любят».
«Любят» - не то слово! Принца подавляющее большинство дворцового придворья прямо-таки «обожали» и, насколько Седрик знал, еще до его появления при дворе, на совсем еще юного Фобоса было совершено не меньше двух покушений. А после – не было, без ложной скромности – в основном, благодаря его стараниям, предотвращающим заговоры «на корню».
- Как бы то ни было, министры чересчур заигрались, - уже с обычной холодной серьезностью задумчиво произнес принц. – они надоели мне.
- Господин, не стоит действовать чересчур резко, это может вызвать разговоры…
- Разговоры, разговоры… Этой фрейлине давно пора вырвать язык – ей самой это пойдет только на пользу! Можешь мне поверить, после пары-тройки показательных наказаний заткнуться все!
- Но никто не одобрит…
- Мне это безразлично, Седрик!


URL
2007-03-05 в 17:12 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Элион. Сейчас

- Выброси, немедленно, эту гадость! – потребовал Фобос вместо «здравствуй», когда Элион заглянула в одну из немногих комнат замка, имеющих более-менее жилой вид: большинство помещений стояли пустыми, поскольку реальных обитателей в замке было всего трое, а слуги-Твари в жилье не нуждались. Впрочем, кажется, князю было необходимо пустое пространство вокруг для своеобразного душевного равновесия.
Фобос сидел на небольшой скамеечке, а девушка-Шептун расчесывала ему волосы.
Элион, разумеется, сразу не поняла, что он имеет в виду.
- Сколько раз говорить, чтобы до одиннадцати утра меня не трогали! С утра пораньше я могу только убивать! – Фобос в крайнем раздражении резко встал, отобрал у служанки и швырнул костяную расческу в зеленоватое пламя камина. С расплетенными косами объем его шевелюры увеличился где-то вдвое, волосы серебристым плащом развивались за спиной при каждом движении.
- Но ты встал четыре часа назад, - не слишком уверенно заметила Элион, на всякий случай делая шаг назад. Фобос приблизился вплотную, вытащил из ее волос веточку сирени, про которую Эля успела давно напрочь забыть, и с непередаваемым брезгливым выражением отправил вслед за расческой в огонь.
- А это уже мое дело! – небрежным движением князь велел Шептунье убираться. По сравнению с большинством цветочных големов, этот выглядел почти по-человечески: как девушка с темно-ореховой кожей и бледно-золотистыми волосами, одетая в серебристую тунику – только совершенно пустые бутылочно-зеленые глаза выдавали в ней куклу. Шептунья поклонилась и беззвучно скрылась.
- Мне сказали, ты собираешься уезжать. Но ты же…
- Предположим, я пока еще ничего тебе не обещал, и вообще, Элечка, почему-то в твоем понимании лучший способ решить проблему – делегировать ее, что называется, с больной головы на здоровую! И, если я сказал, что могу помочь, не значит, что брошу все свои дела по первому свисту.
- Но…
- Никуда твои разбойники за пару недель не денутся, а если денутся – тем лучше! – перекинув волосы на одно плечо, Фобос не слишком стал заплетать не слишком аккуратную косу. – я тебе Седрюшу на всякий случай оставлю, все равно от него на севере никакой пользы, кроме информации о том, при какой именно температуре всем уважающим себя змеям положено впадать спячку – насколько я помню предыдущий опыт, он на эту тему может ныть без перерыва!
Элион хихикнула. Как выяснилось, когда-то она сделала в корне неверный вывод об отношениях князя и его первого помощника. Тогда Седрик чувствовал, что начальство, мягко говоря, не в восторге от бесконечных провалов по вине Стражниц, вот и вел себя тише воды ниже травы, в обычной же обстановке Седрику ничего не стоило донимать Фобоса бесконечными просьбами повысить зарплату, давать советы, когда не спрашивают и даже иногда подшучивать, виртуозно определяя, когда и что себе можно позволить, а что – недопустимо.
- К тому же – яблони, - задумчиво, словно разговаривая больше сам с собой, добавил князь. На этот раз Элион поняла, что он имеет в виду – цветущие яблони неожиданно оказались эстетической слабостью Седрика. Конечно, если бы Фобос приказал змеелюду поехать за ним хоть за полярный круг, спорить бы Седрик не стал, но вполне мог отреагировать типичным для слуги образом – притвориться тупым и забыть напрочь все слова, кроме «как будет угодно моему господину», а если обида была серьезной – вместо «мой господин» говорить «Ваше Высочество»!
- Ты так любишь Северные земли?
- По сравнению с этими болотами еще и не то станешь любить! Но, в общем, да, наверное… Я там прожил три года в молодости, изучал культуру и историю Ордена – тогда-то мне и пришла мысль о том, что до прошлой волны Хаоса в Меридиане был совсем другой климат и жили тут предки северян. Потом, правда, пришлось вернуться – приблизительно за полтора года до твоего рождения… Может, Седрик тебе расскажет, если захочет. – закончив плести косу, Фобос пару раз обмотал ее вокруг пояса, как веревку, и закрепил кончик какой-то серебряной заколкой.
Во двор Элион спустилась вслед за братом. Хантер и Снежана упражнялись во дворе у замка в фехтовании, Седрик с ленивым интересом и, иногда, ехидными комментариями, наблюдал за ними, расположившись в тени причудливого дерева с узкими фиолетовыми листьями и мелкими салатного цвета цветами. Впрочем, даже такой дилетантке в этом вопросе, как Элион, было видно, что Хантер сражается даже не вполсилы, а так, в четвертинку, иначе молоденькой валькирии и трех минут было бы против него не выстоять.
При появлении Фобоса все трое, разумеется, вытянулись в струнки.
- Не хотите присоединиться, князь? – поинтересовалась Снежана, явно съедаемая любопытством по поводу боевых способностей Фобоса.
- Кирия, могу заранее сказать: в тренировочном бою Вы меня размажете всухую, - мягко улыбнулся принц. – разве я похож на человека, имеющего отношение к спорту? Настоящий бой – это не спорт, это борьба за существование, там мне есть, что предъявить, но техника никогда не была моим коньком. Кстати, о конях… Думаю, мне не будет нужды одалживать у Вас Вьюгу, возможно, Люцифер согласится со мной прогуляться.
- О нет! – рухнув обратно на траву и прислонившись к стволу дерева спиной, патетически простонал Седрик. – Опять эта жуткая тварь!


URL
2007-03-05 в 17:13 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Кирия Снежана


Вьюга оказалась, несомненно, скотиной, но отнюдь не тупой. Это Снежане объяснил лорд Седрик, с долей иронии заметив, что носорожиха, решившая подзакусить цветами, даже не сунулась ни к зарослям заколдованных роз ни к хищным орхидеям бэльморт - то есть к цветам, призванных не столько украшать, сколько защищать сад.
Столько цветов юная валькирия в жизни своей не видела. Конечно, на Северных землях были свои цветы, покрывающие землю ярким ковром на короткое лето, но Снежана привыкла, что цветы - это что-то мелкое под ногами, на что и внимания не обращать можно, а здесь... это же надо: цветы-сторожа. Даже слуги - странные молчаливые существа, пару раз попавшиеся на глаза в коридорах замка - оказались цветами, так сказать, по происхождению. Это тоже объяснил валькирии ее провожатый. Седрик, кстати, Снежане категорически не нравился: болтает слишком много, да и вообще таких скользких типов терпеть трудно - они абсолютно всегда врут, но никогда не разберешься вовремя, в чем именно и с какой целью. Чувствовалось, что гостья с Севера забавляет лорда, это было малоприятно, но прямых слов насмешки, за которые можно было бы, вынув меч, призвать к ответу, в его вкрадчивой речи и близко не было.
Позже воительнице предстояло узнать, что артистичный аристократ легко мог бы справиться в бою с тремя такими, как она, а меч этот использовать в качестве зубочистки. А уж на практике в этом убедиться и вовсе не светило.
Гораздо более неоднозначное впечатление произвел великий князь. Внешне он тоже не казался сколь бы то ни было серьезным воином - впрочем, здесь, на юге, они во всем полагаются на магию. Снежана вспомнила отчего-то бросившиеся в глаза руки князя: с узкими запястьями, длинными тонкими пальцами и невероятно светлой кожей, даже на вид гладкой, словно у маленького ребенка. Магия магией, слуги слугами, но нельзя же предположить, что мужчина на четвертом десятке лет жизни вообще ничего руками не делал. И трудно поверить, что князь когда-то в жизни вообще держал в руках меч. Однако почти сразу Снежана поняла, что все это значения не имеет. Ни хрупкое худощавое сложение, ни холеные руки, ни странное неудобное одеяние, ни эти фантастические волосы... стоило только заглянуть Фобосу в глаза. Заглянуть и сделать для себя пометку "ЛУЧШЕ НЕ СВЯЗЫВАТЬСЯ!". Такие глаза были у волка - священного для северян зверя, которого Снежана в детстве один раз видела и это было сочтено очень благоприятным знаком. В конце концов, волки и меньше и изящнее, например, шерстистых носорогов, которые, не смотря на превосходство размеров, служат им пищей. Даже без учета всякой там магической силы человек с такими глазами, несомненно, заслуживал уважения.
Но у южан другие, странные убеждения. Даже в, казалось бы, однозначных вопросах.
Валькирия убедилась в этом не следующий день, когда имела честь случайно познакомиться с новой правительницей мира. Правда, сперва возникла мысль, что лорд Седрик вздумал подшутить над гостьей.
- Серьезно? Это - новая королева? Мелковата что-то...
Последней меридианской королеве было всего пятнадцать (ненамного меньше, чем самой Снежане, честно говоря), но выглядела девочка еще моложе. А еще можно было подумать, что ее во дворце не кормят! Собственно, черты были те же, что у князя: хрупкое сложение, серые волосы, треугольное лицо, огромные серые глазищи... вот только в ЭТИХ глазах и в помине не было внушающего трепет ледяного пламени. В общем-то, тут вообще ни капли не было величия.
Наверное, валькирия и повела себя чересчур уж хамски. С этими магами, как бы они ни выглядели, связываться не стоит - можно однажды утром проснуться не в том обличье, в котором ложилась спать. А это дитя, как Снежана слышала, превосходит в магии любого из своей семьи. Но все равно... воины умеют оценивать противника не по силе и мастерству, а читать саму суть любого человека. Особенно валькирии. И сейчас Снежана ясно чувствовала, что юной правительнице мира можно хамить и быть совершенно уверенной в безнаказанности.
- Могу заметить, милые леди, - с обычной своей неуловимой интонацией проговорил Седрик. - что разница в возрасте между вами небольшая: полтора-два года от силы. Северяне, правда, взрослеют чуть быстрее...
- Значит, вы валькирия? - с совершенно детским любопытством поинтересовалась королева. - Магистр Нордан рассказывал мне о женщинах-воинах, но с вами мы во время моего визита в Орден не встречались.
Снежана пожала плечами. С ней - и правда, не виделись. А вот валькирии вообще на глаза юной королеве должны были попадаться, просто, наверное, непривычному наблюдателю трудно отличить их от парней.
- На вашем месте я бы поменяла стражей границы, Ваше Величество, - рассеяно бросила северянка. - меня даже никто не остановил, чтобы спросить, зачем меня йотун принес в южные земли. Конечно, Орден держит слово, набегов и грабежей не будет, но это никуда не годится! Или вам все равно, кто и зачем приезжает в ваш город?
- Как я и предполагала, вы приехали к Фобосу, а не ко мне, кирия Снежана, - опустила свои глазищи королева. - и, очень прошу, не надо называть меня "Ваше Величество" - это звучит на редкость глупо. Как вы заметили, я слегка... не соответствую.
Эта девочка, определенно, поставила Снежану в тупик своей оригинальной логикой. С другой стороны, еще более оригинально рассуждали обитатели южных болот, предпочитающие видеть это дитя во главе государства: даже скромных познаний воительницы в политике хватило, чтобы определить, что у королевы в этом смысле все... еще более скромно.
- Южане глупы, ленивы и ни в чем не знают меры. Им не нужен лидер, - так это объяснил Хантер Фрост, к которому Снежана обратилась, подозревая, что лорд Седрик непременно объяснит непонятное еще более непонятно. - от имени королевы, по большей части правит Совет, министры из которого либо тупы, либо с типичными замашками "слуг народа", либо на самом деле работают на князя. Думаете, девочка этого не знает? Она наивна и доверчива, но отнюдь не глупа... Просто, избавившись от третьей категории министров, ей пришлось бы остаться с первыми двумя, а это гораздо худшая перспектива.
- Как же здесь все сложно!
- Вовсе нет, - Хантер закончил чистить своего носорога, по случаю жаркого климата сбросившего всю шерсть до жесткой буро-зеленой шкуры. Носорог был из породы боевых и представлял собой нечто среднее между массивными неповоротливыми великанами для перевозки грузов и легкими, больше напоминающими лошадей, чем носорогов, быстроногими скакунами, из которых происходила Вьюга. Скаковые были не только самыми быстрыми, но и наиболее умными из сородичей, однако не могли выдержать воина в полном боевом облачении: оттого их всадниками-гонцами становились либо подростки, либо такие, как Снежана, молодые валькирии. Грузовые же могли поднять любой вес, но были тупы и неповоротливы. А боевые - золотая середина.
Отложив скребок, Хантер водрузил на носорога седло и только тогда продолжил.
- Суть власти везде одинакова - правит всегда сильнейший. Сильнейший воин или же сильнейший колдун - не так уж важно.
- Но она проиграла поединок! Этого даже не скрывают.
Резко затянув подпругу, воин обернулся и смерил валькирию пристальным взглядом.
- Не наше это с тобой дело, нечего и голову забивать. Охота языком помолоть, к Седрику обращайся, он и расскажет все, и в лицах покажет и только что на экскурсию не сводит! - судя по скользнувшему в голосе раздражению, подручные опального принца находились в состоянии идеологического конфликта. С другой стороны, Снежана тоже не захотела бы работать с таким типом, как Седрик.
Сообразив, что и правда сунула свой нос дальше, чем следует, валькирия попыталась сменить тему.
- Значит, ты будешь участвовать в турнире?
Хантер коротко кивнул.
- Как ты думаешь, почему сам князь не хочет в нем участвовать? Магистр Нордан говорил мне, что он превосходно владеет мечом. Правда, добавил, что иногда этого оказывается мало.
- Ты сама - воин, и прекрасно это знаешь.
Обсуждать мотивы и поведение князя Хантер явно не намеревался. Правильная, в общем-то позиция.



URL
2007-03-05 в 17:13 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Еще более давно.

Единороги, как это ни странно, являлись достаточно близкими родичами шерстистым носорогам с Северных земель, но общего у подвидов было очень мало. Разве что, собственно, рог. Приспособившись к жаркому климату Меридианских болот, звери сменили свой жесткий мех на короткую и гладкую, как чешуя, шерсть. Чтобы выдерживать жаркий климат, большинство единорогов были белоснежными и даже слегка серебрились, придавая зверям сказочно-волшебный вид. Сказки – причем сказки очень разных миров, действительно питали явную симпатию к чудесным зверям, однако то, что писалось о них в художественной литературе, было очень и очень далеко от действительности. Потому что не было во всем Меридиане, да и в других мирах, наверное, тоже, хищников опаснее единорогов. Конечно, по боевым качествам они уступали, предположим, драконам, зато во много опережали этих больших ящериц в плане агрессивности: по сути дела, единороги атаковали всех, кого только видели, да и к себе подобным относились не слишком тепло, хоть и жили группами, больше напрашивающимися на название «стаи», а не «стада».
Особенно сейчас.
Их было штук пятьдесят – внизу, в долине, на которую открывался великолепный вид с косогора – почти все белоснежные, но с редкими вкраплениями рыжеватых, слегка золотящихся в солнечном свете, могло показаться, что и без солнца единороги будут светиться сами по себе. Ветер развивал длинные волнистые гривы и хвосты, играли блики на острых рогах, по образовавшей широкое плотное кольцо стае словно волны пробегали – звери вели себя очень беспокойно. На образовавшемся свободном пространстве кружили два крупных жеребца: снежно-белый и антрацитово-черный. Это больше напоминало танец, пока черный не взвился на дыбы, издав короткий воинственный клич, больше напоминающий волчий вой, чем лошадиное ржание, взмахнул в воздухе острыми копытами и, выставив игольчатый рог, врезался белому в бок. Тот отшатнулся, но мгновение спустя тоже взвился на дабы и замолотил копытами. Бой был довольно коротким, но завораживающим. На блестящей черной шкуре не было заметно многочисленных ранений, а вот белый противник быстро окрасился буро-красными разводами. Да и складывался поединок не в его пользу – вскоре белый единорог захрипел и бросился прочь, оставив в зубах черного клок шелковой гривы, но на этом ничего не закончилось. Кольцо, принявшее в свое лоно поверженного жеребца, почти молниеносно сомкнулось – вся стая набросилась на второго. Тот вертелся вихрем, явно намереваясь дорого продать свою жизнь, но вскоре белая масса стаи поглотила и его.
Наблюдавший за единорогами с края косогора двенадцатилетний Фобос резко выпрямился и взмахнул руками. В безоблачном небе сверкнуло несколько ярких молний, над долиной прокатился раскат грома, заставивший единорогов замереть, опасливо прижав уши, и поднять точеные морды, высматривая нарушителя спокойствия. Атаковать волшебных зверей магией было бессмысленно, их рога отводили любые атаки, но боялись они точно так же, как любые живые существа. Гром напугал зверей, хоть и ненадолго, а юный колдун, поймав этот страх, заставил его разрастись в непонятную панику, которую любая толпа подхватывала и многократно усиливала уже без постороннего участия. Не стали исключением и единороги, крапчато-белой приливной волной отхлынувшие к противоположному концу долины.
Черного Фобос, спустившись, обнаружил лежащим на боку среди вытоптанной копытами и потемневшей от крови – своей и чужой – серебристой травы. Зверь был еще жив – безумный рубинового цвета глаз следил за каждым движением принца. Тонкий рог оказался отколот, оставив только белое пятнышко, похожее на звезду, посреди лба.
- Ты достойный воин, - тихо сказал Фобос. – но в глазах окружающих тот, кто нападает первым, заведомо неправ. На Севере принято говорить, что очень мало чести в победе многих над одним.
Черный единорог приподнял голову и глухо зарычал, оскалив не уступающие волчьим клыки. Алые глаза подергивались мутной пеленой и постепенно остывали, как угольки потухшего костра.
- Я хотел лишь продемонстрировать свое уважение. В сочувствии нуждаются лишь слабые – не собираюсь оскорблять тебя этим…
Понимая, что приближаться даже к умирающему зверю опасно, Фобос все-таки присел на землю рядом и даже решился коснуться липкой от крови шкуры. Единорог снова дернулся.
- Я не умею исцелять… магия Жизни – удел женщин! Но, может быть, я смогу помочь… если ты мне позволишь. Ты ведь готов выдержать боль? Боль – это правильное чувство, пока оно есть, продолжаешь бороться…
На самом деле принц понимал, что, даже если раны не смертельны, единорог вряд ли сможет выжить. Вряд ли захочет, не смотря на жесткое отношение к себе подобным, эти звери не живут поодиночке. Стая отвергла его, как бы то ни было…
- Не все умеют ходить в стаде, - сжимая скользкими пальцами края раны уже не реагирующего на прикосновения, но еще хрипло дышавшего зверя, негромко говорил Фобос единорогу. Создавалось странное ощущение, словно тот слышит и понимает. – тогда остается либо уйти, либо стать вожаком. Как повезет…
Провозиться с единорогом пришлось несколько бесконечных часов – принц быстро потерял счет времени. Все, что он мог сделать – это не позволять боли стать невыносимой, но и не гасил ее чересчур сильно, опасаясь, что без нее зверь окончательно перестанет бороться за жизнь. Раны пришлось сшивать, используя шелковый волос, во множестве вырванный клоками из многочисленных грив – разумеется, умения принца в этой области были чисто теоретическими, что же, по крайней мере, его даже в детстве не пугал вид крови. Каким-то совершенно неведомым образом Фобосу удалось убедить единорога подняться на ноги и, при поддержке магии, как-то добраться до озера по другую сторону от склона. Перехода этого принц почти не помнил, от необходимости практически тащить зверя при помощи частичной левитации все плыло перед глазами – так долго поддерживать заклинание еще не приходилось.
Добравшись до небольшого грота на берегу, он просто рухнул сразу за единорогом – лицом на слипшуюся шерсть – и, кажется, потерял сознание.
Когда в голове слегка прояснилось, солнце уже лениво погружалось за горизонт, охватив все небо адским пламенем. Бок единорога, на котором принц лежал щекой, тяжело вздымался и опадал, приподнявшись, Фобос обнаружил, что зверь спит, положив узкую лошадиную морду на камни почти у самой воды.
- А я был уверен, что выжить тебе не удастся… Спросишь, зачем тогда вообще было возиться? Не знаю… Вот кошмар!
«Кошмар» - это уже потому, что принц неожиданно обнаружил высохшую кровяную корку на своих руках, лице, одежде и – что хуже всего – волосах, спутавшихся в совершенно жуткий колтун! Явиться, что ли, во дворец в таком вот виде? Эти болваны решат, что он кого-нибудь убил, с них станется! Забавно было бы понаблюдать за реакцией придворных, но Фобос терпеть не мог даже малейшей нечистоплотности – даже ради подобного эффекта! Поэтому еще некоторое время было затрачено на то, чтобы привести себя хотя бы в относительно сносный вид. Одежда, конечно, была испорчена необратимо! Убедившись напоследок, что единорог без проблем дотягивается до воды, в город принц направился уже затемно, а в своей комнате – через выходящее в сад окно – оказался далеко за полночь. И только тогда вспомнил, что нахальнейшим образом забыл про урок геометрии, что теперь эта ворчливая грымза Галгейта просто сжует его заживо – и будет совершенно права!


URL
2007-03-05 в 17:14 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Много лет назад


- Фобос! Безумный злой мальчишка... Что ты делаешь, чего всем этим пытаешься добиться?! - грузная ящерица с широким плоским лицом и прической из щупалец в сердцах хлестнула по полу хвостом.
Стоящий, скрестив руки, у окна принц даже не пошевелился. Солнце клонилось к закату, уже начиная окрашивать небо в густой оттенок лилово-красного.
Со времен Лерин немногочисленные публичные казни традиционно происходили утром, на рассвете, негласно символизируя торжество света над тьмой. Сегодняшняя же была назначена на закат.
- Глава Совета пытался меня прикончить, почему бы не ответить тем же? - осознав, что от упертой гувернантки без объяснений не отделаться, негромко ответил после минутного молчания принц.
О том, что Галгейту трудно переупрямить, Фобос понял еще несколько лет назад, когда вредная ящерица влепила принцу четверку за экзамен по геометрии межпространства. А, не считая музыки, конечно, Фобос всегда и во всем получал "отлично" - и, разумеется, устроил тогда яростный диспут, отстаивая свое право заново пересдать тему единственного случайно пропущенного урока. Устроил, но ничего этим не добился, за что Галгейту с тех самых пор, во-первых, недолюбливал, во-вторых, невольно уважал: даже в детстве очень немногие осмеливались сказать ему "нет" в чем бы то ни было.
- Выбранное мной наказание ни в чем не превышает степени вины. Сара-Рокель – клятвопреступница, отчего-то эта девица лжет даже тогда, когда ей самой от этого больше вреда, чем пользы. Мидас лишиться руки за казнокрадство...
- А точно не за то, что сразу не донес о разговоре с министром?
- Он воровал у королевской казны. За это положено отсечение руки, - с нажимом повторил принц. - участие Мидаса в заговоре тут ни при чем. Я даже не стану выгонять его, если казначей сам не пожелает уйти. Урок он запомнит, значит, сам воровать не станет, а благодаря своему опыту не позволит этого и другим. Занимайся своими делами, нянюшка.
Признаться, Фобос ожидал шквала долгих нудных нравоучений и попыток воззвать к почти несуществующей совести, однако Галгейта с удивительной покладистостью коротко поклонилась и, не сказав ни слова больше, вышла прочь.
Уже тогда это должно было показаться странным, но на принца столько всего разом навалилось, что он вроде и готов был ждать любого подвоха с любой стороны, но не от нянюшки, всегда раздражавшей своей правильностью и, казалось, просто неспособной на двойную игру.
- Вы идете, господин? - с поклоном поинтересовался заглянувший Седрик. Скорее всего, змееныш был в курсе всех разговоров, поскольку его шпионы имели наглость совать носы даже в покои самого Фобоса, возможно, стоило бы это пресечь, однако результаты оправдывали.
Решения о казни Седрик тоже не одобрял. Слишком уж пекся о всяких "как это будет выглядеть?" и "что люди подумают". Фобоса такие мелочи не волновали нисколько, принц уже в раннем детстве трезво осознал, что любить его никто не станет, как себя не веди, значит, позаботиться следует о том, чтобы уважали.
Или, по крайней мере, не хотели связываться.
Внезапно глаза Седрика испуганно расширились.
- Госсссподин... покои принцесссы... - хрипло выдавил он, мгновение спустя судорожно схватившись за горло и побледнев, как полотно. Видно было, что юный змеелюд на грани бессознательности - последний раз Фобос видел его таким, когда казнили ламию Лайму... впрочем, тогда во всем Меридиане змеи - самые обычные змеи - как один, обезумили...
Схватив за руку отрешенно смотрящего перед собой мальчишку, Фобос быстрым шагом пересек коридор и распахнул дверь в комнату маленькой принцессы. У окна на ковре билась в последних конвульсиях обезглавленная змейка, предсмертную боль которой вынужден был разделить Седрик - плата за возможность видеть чужими глазами.
А детская кроватка была пуста.
- Седрик, - принц развернул мальчишку лицом к себе и встряхнул за плечи. - кого она видела перед смертью? Ну же, соберись, каждое мгновение на счету! Твоя собственная голова все еще на своем законном месте.
- Галгейта... еще двое, - едва слышно проговорил Седрик, словно недоверчиво, кончиками пальцев прикасаясь к своей шее. У них с собой был какой-то колдовской предмет и...
- И?!
- Мужчина отрубил голову саблей, но мы... но она успела увидеть - они исчезли! Никто не выходил из покоев принцессы!

Элион. Сейчас

- Галгейта… а откуда в Меридиане сирень? – слегка отрешенно разглядывая пышный букет, которым молчаливая служанка украсила столик в ее покоях, поинтересовалась Элион. – Она же не растет в тропических широтах.
Возможно, это было просто попыткой увести разговор: уроки геометрии еще никто не отменял… Самое неприятное, у Элион БЫЛА теперь возможность их отменить – некогда это относилось к области заоблачных мечтаний – но, воспользоваться этой привилегией было бы просто неразумно. В магии геометрия оказалась очень нужным и полезным аспектом, правда, к межпространственной геометрии, в которой, как выяснилось, было не два или три, а двенадцать измерений, они еще и близко не подошли.
- Да… Ваша матушка то ли купила цветы у Странников Междумирья – иногда они и в Меридиан как-то попадали, то изменила какие-то здешние растения по описанию из книжек и картин. Ее Величество очень любила эти цветы, не только старый дворец, а весь город утопал в них когда-то. Помню, - старая ящерица грустно улыбнулась. – принц каждую весну начинал ворчать, что сирень – это признак пошлости. Вообще-то он сам всегда любил цветы: коллекционные розы, редкие орхидеи… Собственно, он их и сейчас любит.
«Собственно, сирень он тоже до сих пор терпеть не может. Неужели дело только в этом?»
- Ты учила и Фобоса, да?
- Вряд ли это можно назвать педагогическим достижением. Хотя учился-то принц всегда отлично, он увлекался точными науками и философией. Правда, предпочитал заниматься самостоятельно, я оказалась единственным из учителей, кто позволял себе какие-то замечания и оценки… Припоминаю один любопытный случай: Фобос – ему тогда было лет десять – не явился на занятие, разумеется, так и не удостоив меня впоследствии объяснениями, где пропадал. Я заставила его отвечать по пропущенной теме… при всей нелюбви принца к импровизациям, он сам сформулировал пропущенную аксиому и даже попытался как-то ее обосновать, хотя отсутствие доказательства засвидетельствовано. Как же его оскорбила поставленная четверка! Мы оба охрипли, часа четыре разбираясь, правильное доказательство или нет, пока я, к стыду своему, сама напрочь не запуталась в расчетах!
- Чем это его четверка-то не устраивала? – не без зависти протянула Элион.
Галгейта усмехнулась.
- Сказал, что четверки и тройки – удел заурядности, а гении должны учиться либо на двойки, либо на пятерки – среднего не дано!
- А я, оказывается, все-таки гениальна… - снова уставившись в тетрадку, вернее, на лист пергамента, который по привычке продолжала так называть, вздохнула юная королева. Из начерканной там неразберихи глаз могли радовать только нарисованные на полях цветочки и зверюшки (среди последних почему-то преобладали змейки со смазливыми выражениями мордочек!). Элион постоянно, задумываясь, начинала что-то автоматически зарисовывать. – Возобновим мучения? Хотя нет… Ты не в курсе, куда подевался Калеб, или они с Риззом решили объявить мне бойкот?
Ризз, кстати, обиделся не без оснований. Вызвала возмущения привычка юной королевы коротать время в яблоневом саду в компании Седрика, и не у одного, кстати Ризза. С точки зрения светских манер, которые Элион, по большей части, предпочитала игнорировать, чтобы не свихнуться, незамужней девушке благородного происхождения вообще недопустимо было оставаться с кем-либо наедине. Однако именно Седрик не дал ей окончательно свихнуться – от разговоров с ним как-то иначе начинаешь смотреть на мир, а когда Галгейта, отчаявшись вразумить Элион, попыталась донести до змеелюда, что его поведение, по меньшей мере, возмутительно, услышала в ответ заявление о том, что дату свадьбы они назначили на третий месяц осени! От неминуемого инфаркта гувернантку спасло только то, что Седрик не сумел выдержать паузу с серьезной миной и расхохотался. Когда Эля случайно узнала про этот разговор, в очередной раз задумалась о новых сапожках и сумочке из натуральной змеиной кожи – причем, собственноручно изготовленных, но до дела, как обычно, ее возмущение не дошло. А Ризз обиделся. Не на гада этого, что характерно, а на нее, на Элион!
- Калеб сказал, что ему нужно уехать по своим делам на несколько дней. А «мучения» мы все-таки возобновим, показывай, что ты там нарешала.

URL
2007-03-05 в 17:15 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)


Еще более давно.

Проснулся Фобос, как и следовало ожидать, ближе к вечеру, чем к утру. И тут же об этом пожалел, потому что хотелось умереть на месте, лишь бы только не отрывать голову от подушки. Собственно, принц отнюдь не был до конца уверен, что этот физкультурный подвиг ему удастся: ощущение было такое, словно все его тело было пропущено через мясорубку и небрежно слеплено обратно – ничего не болело, но и пошевелиться было ни сил, ни желания. Даже чтобы запустить чем-нибудь в отчаянную служанку, заглянувшую поинтересоваться, будет ли он обедать. Чтобы выставить нахалку, впрочем, ничего такого не понадобилось – хватило короткого взгляда, от которого девица из буро-зеленой сделалась серой и пулей вылетела вон. Но минут пятнадцать спустя, когда Фобос, едва ли не за шкирку поднял самого себя с кровати, вспомнив не так давно прочитанную забавную историю про путешественника Мюнхгаузена, аналогичным образом будто бы освободившимся из болота, и в крайне нерадужном расположении духа пытался расчесать свалявшиеся волосы, в его покои явилась матушка собственной персоной – такой чести принц редко удостаивался! И не сказать, чтобы это его расстраивало!
От запаха цветочных духов, обычно только раздражающих своей неестественной слащавостью, в висках запульсировала ноющая боль.
- Что случилось? – приглаживая пахнущими сиренью ладонями жесткие волосы сына, мягко спросила королева.
- А в чем дело? – передергивая плечами, хмуро огрызнулся Фобос. Он мало общался с матерью и, говоря по правде, совершенно не знал, о чем с ней разговаривать. Обычно королеве просто было не до сына, а принца это вполне устраивало. Ее мягкий выговор, натренированный демонстрацией бесконечной любви к верноподданным, прикосновения, шелковый шелест платья, даже этот отвратительный цветочный аромат – все словно будило какую-то застарелую и давно забытую боль и выливалось в постоянное раздражение.
- В зеркало на себя посмотри, - с ноткой обиды в мелодичном голосе посоветовала королева. Принц фыркнул, но совету последовал… Да-а… что матушка умеет, так это поднять с утра настроение: то, что в зеркале отразилось, очень хотелось немедленно застрелить из кривого арбалета, чтобы не мучилось!
Что же, в фигуральном смысле принц давно уже успел стать пугалом, а содержание, как известно, определяет форму!
- Опять ты устраивал эти свои эксперименты?
- С чего Вы это взяли, матушка?
- Твой резерв истощен до капли. Еще немного, и это могло бы убить, - пальцы мягко сдавили острые плечи мальчишки. – я же просила тебя быть осторожнее. Магия Разрушения – это не игрушки! В первую очередь она опасна для того, кто ею владеет.
- Я сам могу разобраться, что и как мне делать! – Фобос раздраженно высвободился. Как правило, ему удавалось держать свои эмоции при себе, сохраняя прохладную вежливость в редких разговорах с матушкой. – И не хочу слушать пустые советы, о которых не спрашивал! А уж тем более не хочу, чтобы меня превращали в тренажер для Ваших материнских инстинктов только потому, что у Вас еще нет ребенка, которого Вы могли бы любить по-настоящему! Демонстрируйте свою заботу кому-нибудь еще!
Королева отшатнулась. Огромные золотистые глаза, и без того занимающие большую часть эльфийского треугольного личика сделались еще больше и потускнели, словно на весеннее солнышко набежали невесомые облака. Принц, наблюдающий эту пантомиму через зеркало, едва заметно поморщился. Даже в детстве он совершенно не доверял чувствам напоказ, зная, что, чем сильнее боль, тем глубже ее пытаешься спрятать от других, а то, что демонстрируется – притворство или полупритворство. В совсем раннем детстве принцу порой казалось, что это с ним что-то не так, не правильно, однако с возрастом он научился различать эту фальшь и в окружающих. Вот только матушка… она верила самой себе. Но, конечно, эта вера вовсе не делала показные чувства истинными, а говорила лишь о том, что человек лжет не окружающим даже, а самому себе.
- Почему… - королева говорила медленно, словно подбирая каждое слово. – почему ты решил, что я люблю тебя не по настоящему?
- Я не сомневаюсь, что Вы меня любите, матушка. Но вы любите весь этот мир вплоть до самой гнусной и ничтожной из населяющих его тварей, так что такая любовь – в сущности то же самое, что и нелюбовь. А я слышу Ваш страх – с каждым годом все громче и громче - о том, что у Вас никогда не будет дочери. Страх на грани отчаяния. Даже еще не родившись, она уже – Ваша жизнь, Ваш смысл, Ваша душа до самой последней капли. Не мне о таком судить, но это, должно быть, и значит «любить по-настоящему».
- Ты прав… но ты… ты все понимаешь не так.
- Мне все равно, - уже злясь на себя за эту вспышку, холодно отрезал принц. – мне все равно. От любви никакого проку, я на нее и не претендую. Но я не кукла и просто прошу со мной не играть!



URL
2007-03-05 в 17:15 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Устало вздохнув, матушка молча удалилась. С Галгейтой предстоял разговор посложнее… И, что самое паршивое, чувствующий себя совершено разбитым принц не чувствовал ни малейшего желания эти разговоры вести – не хотелось бы снова сорваться. Однако, если пропустить ДВА урока подряд… В искреннем ужасе представив все излившиеся бы на его голову нравоучения и чтение морали, Фобос передернул плечами. Сказаться, что ли, больным? Ну уж нет!
- Я совершенно не сомневаюсь, Ваше Высочество, что у Вас были веские причины не явиться на урок, - мерно постукивая хвостом по полу, поприветствовала принца полноватая желтая ящерица.
- Перестаньте называть меня «высочеством», - в который раз раздраженно огрызнулся мальчик. Галгейта и ухом не повела.
- Так же, как и в Вашей способности самостоятельно изучить материал. Поделитесь со мной соображениями на тему?
Голова все еще болела от матушкиных духов, объявив почти столь же решительную забастовку, что и тело. Фобос сам удивился тому, что сумел вывести мельком виденную формулу и даже каким-то образом исхитрился ее обосновать. Преподавательница удивилась еще больше – отсутствие доказательства этой аксиомы ей, в отличие от прогулявшего занятие принца, была хорошо известна. Галгейта попыталась было возразить: в результате оба охрипли и извели гору бумаги на бесконечные формулы и графики, но только окончательно запутались в расчетах. Не сумев уесть упрямого ученика, вредная ящерица мстительно поставила ему четверку, вызвав еще более ожесточенную дискуссию.
- Я пересдам тему на следующем занятии!
- Пока вы не назвали уважительной причины своего прогула, - прищурилась ящерица.
- Это не ваше дело!
- Зато мое дело оценивать уровень Вашего образования!
Через полтора часа столь содержательной беседы Фобос выдохся и устало сообщил, где именно видел все эти оценки. Уровню знаний от них не горячо и не холодно.
Про единорога он так никому и ничего не рассказал. Не хватало только, чтобы Галгейта решила, будто он оправдывается в своем прогуле!
Принц как раз собирался пойти и проведать зверя, когда столкнулся в коридоре с двумя министрами из Совета, случайно вслушавшись в их разговор, однако, диковато покосившись на него, оба типа резко замолкли. К тому, что на него косятся, Фобос привык вскоре после смерти Гектора, поэтому не обратил на этих двух клоунов особого внимания. «Клоуны», однако, довольно долго еще прожигали ему спину взглядами.
Навещать Люцифера – так Фобос вскоре назвал своего нового знакомого, довольно скоро вошло в привычку, хотя единорог, очевидно, вполне мог и сам о себе позаботиться. Вместе с отколотым рогом, от которого осталась лишь белая звездочка на лбу, зверь утратил и свои волшебные свойства, но, чтобы выжить, они вовсе не были ему необходимы – хотя от собратьев предстояло держаться подальше. Казалось, Люцифер и сам прекрасно это понял. Хотя, учитывая, каким было его «прощание» со стаей, в этом не было ничего удивительного. Особой привязанности к своему случайному спасителю единорог тоже не проявлял, впрочем, отсутствие обычной агрессии уже говорило о многом – а чуть позже принцу еще предстояло убедиться, что зверь не любит оставаться в долгу.
Фобос не знал точно, сколько прошло времени с их знакомства. Совершая одну из своих обычных прогулок в одиночестве по окрестностям живописного озера у подножия холма, принц заметил на склоне черный силуэт единорога и приветливо махнул ему рукой. Иногда зверь к нему присоединялся, но случалось такое не так уж часто. Холм и озеро отчего-то пользовались у простонародья дурной славой, отчасти как раз из-за этого Фобос и выбрал их – здесь никто не нарушал его уединения. Как правило…
От ударов тяжелыми предметами магия, конечно, спасает, но не всегда. Особенно от неожиданных ударов. Звякни интуиция хоть на мгновение раньше… однако, обернувшись на кольнувшее предчувствие Фобос только и успел, что увидеть краем глаза трех здоровенных галахотов и мелькнувшую в руке одного из них дубину. Одно то хорошо – удар пришелся вскользь, по виску, и, вместо того, чтобы проломить череп, просто заставил всего на несколько мгновений потерять сознание и уже в следующий момент оказаться лицом в траве. Правда, в падении принц успел развернуться и ударить нападавшего по коленям – но сделал этим только хуже. Хорошо еще, синий здоровяк с диким ревом рухнул не прямо на него, а чуть поодаль. Один из его приятелей с непечатным комментарием пнул мальчишку под ребра. Первый, с глухим рыком схватив за волосы, уже прицельно приложил лицом о землю. О том, чтобы физически совладать с тремя громилами, не могло быть и речи. Фобос попытался повторить магический выпад, случайно убивший когда-то учителя музыки, однако то ли резерв все еще не восстановился после истории с единорогом, то ли не давала сосредоточиться взорвавшаяся в голове после удара боль… ни гаана, короче говоря, не получалось!
Как бы ни унизительно было такое признавать, метод грубой силы иногда проявлял себя, как достаточно эффективный… Что произошло дальше, принц даже сообразить не успел, почувствовал только, что прижимающий его к земле здоровяк внезапно ослабил хватку и что-то выкрикнул, а в следующее мгновение и вовсе исчез, «ласточкой» отправившись в полет.
К тому времени, как Фобосу удалось привести себя в более-менее вертикальное состояние, все уже было кончено. Для двух из нападавших – точно. Тот, что держал принца, покачивался лицом вниз недалеко от берега – вокруг покрытого костяными наростами лысого затылка вода постепенно окрашивалась алым, самый удачливый, похоже, успел сбежать из пределов видимости, опровергая все заявления о том, что бег на длинные дистанции – отнюдь не конек его расы, а третий… бросив короткий взгляд на пирующего над растерзанным телом единорога, Фобос едва заметно поморщился.
- Ладно… в расчете. Как же ты оказался здесь так быстро? – взгляд переместился на склон, на котором Фобос абсолютно точно видел единорога за несколько мгновений до нападения. Пологий спуск со своеобразного «балкончика» был с противоположной стороны, по сути, зверю пришлось бы оббежать холм вокруг… или прыгнуть прямиком с обрыва? Первое требовало бы невероятной скорости, второе… - Левитация. Кажется, я случайно вплел это заклинание, когда пытался тебя вылечить… Будь у тебя еще и крылья… Ты хочешь получить крылья, Люцифер?! С ними ты будешь еще красивее.
Единорог с явным скептицизмом фыркнул – Фобос мог бы поклясться, что зверь понял, о чем идет речь. Переступив с останков своей добычи на траву, Люцифер приблизился и ткнулся запачканной в крови мордой принцу в ухо. Ушибленная голова отозвалась взрывом боли, перед глазами на мгновение потемнело – чтобы удержаться на ногах, пришлось обхватить единорога за шею.
- Ничего, все в порядке, - пробормотал Фобос, уткнувшись лицом в шелковистую мерцающе-черную гриву. – Я даже знаю, кто послал этих ничтожеств… уж с министрами-то я разберусь!

URL
2007-03-06 в 09:33 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
ГЛАВА ВТОРАЯ
СЕВЕРНЫЕ ЗЕМЛИ. СЕЙЧАС

В мире, где жил Джефри, существовало только два вида принцев
: одни благородные, другие злые. Следующим поколениям
предстояло разбираться с такими понятиями, как антигерой
и ситуационная этика, но сейчас на дворе стояли более
простые времена

Джон Мур

На Север тоже пришла весна. Пришла совсем недавно, ее дыхание только-только повеяло в морозном воздухе, после уже почти воцарившейся не южных болотах летней жары, его трудно было уловить и почувствовать. Снежный ковер под копытами скакунов потемнел и слегка осел, изредка на глаза попадались лишаистые пятна земли, некоторые из которых успели кокетливо украситься первоцветами. После плотного тяжелого воздуха болот, приправленного по весне ненавистной слащавостью цветущей сирени, эта морозная свежесть вызывала легкое головокружение. Небо на севере было невероятно высоким, чистым и ярким – глазам становилось больно подолгу смотреть на него… особенно после мутного южного неба, от которого несло душным теплом.
- Вы никогда не думали остаться в Ордене, князь? – полюбопытствовала валькирия, не без труда поравнявшись: ее Вьюга, легко обгоняющая грузного боевого носорога, за Люцифером угнаться не могла. Фобос слегка нахмурился – даже Седрик, когда тому взбредало в голову вязаться с разговорами, никогда не смел требовать от князя ответов, зная, что все, что нужно, его господин скажет сам. Впрочем, неотесанность юной воительницы скорее забавляла, чем раздражала.
- Какие у вас перспективы для колдуна? Исцелять пострадавших на поединках да показывать фокусы на торжествах – это точно не для меня.
- Вы могли бы стать прекрасным воином. Я слышала, Вас обучал Магистр Нордан, пока Вы не решили вернуться на юг.
- Честно говоря, я подумывал об этом, - Фобос неопределенно качнул головой. – Сперва, когда я вернулся… как я сперва полагал, на время, но произошла эта дурацкая история с ламией.
- Демонессой-змеей?
- Как-нибудь расскажу, что там произошло. Ну, думаю, суть тебе известна: после этой неудавшейся казни общественность воспылала острой нелюбовью к змеям вообще, и я не хотел оставлять Седрика одного – он-то был совсем ребенком. Постоять за себя он, конечно, мог и в гораздо более юном возрасте, но, кажется, все это слегка шокировало его. Потом отец умер. Матушка находилась во не вполне адекватном состоянии, не только из-за этого, но дело и не в том. По сути дела она перепоручила управление государством крысятнику Министров, а уж после рождения Элион… Впрочем, все это не столь уж важно. Отца она пережила совсем не надолго. Разумеется, о том, чтобы вернуться в Орден речи для меня уже не шло – пришлось затевать грызню с Министрами и пытаться навести хоть подобие порядка, хотя, боюсь, я сделал тогда только хуже, спровоцировав похищение принцессы.
Поморщившись далеким воспоминаниям, Фобос подстегнул скакуна. Тот чуть оскорблено рыкнул на столь невежливое обращение, но, раскрыв черные крылья, легко обогнал Вьюгу, словно сорванный с места порывом ветра. Когда принц был еще ребенком, Люцифер мог летать и со всадником на спине, но теперь только ненадолго вспархивал, если только Фобос не помогал соответствующим заклинанием – взрослого человека, даже достаточно хрупкого сложения, единорог поднять в небо не сумел бы.
Сказать, что после похищения принцессы в Меридиане начались волнения, означало не сказать ничего. Вернее даже, серьезно приуменьшить реальное положение вещей. Будь эти волнения обыкновенной шумихой недалекого простонародья, это можно было бы игнорировать, но серьезную проблему создавала именно знать, да приближенные покойной матушки, каждый из которых решил воспользоваться ситуацией, чтобы урвать кусок побольше, каждый тянул одеяло на себя – и вскоре перед Меридианом замаячила веселенькая перспектива эпохи феодальной раздробленности, королевство готово было рассыпаться на множество мелких владений. Чтобы элементарно не допустить раскола, принцу приходилось все крепче сжимать королевство в железном кулаке, понятное дело, что любви к новой власти это не прибавляло. Да еще всплыла, что называется, бывшая фрейлина, которой незадолго до похищения принцессы Фобос распорядился отрезать язык за лжесвидетельство, но применять свои мозги к чему-либо, кроме как совать нос всюду, где он пролезает, да перемывать кости всем, кто подвернется, девица эта так и не научилась. Накануне смерти королевы у них с Фобосом вышла на редкость безобразная ссора, а Сара-Рокель, несомненно, подслушивавшая, успела до исполнения приговора растрезвонить об этом половине города: кое-кто не сомневался, что языка на самом деле она лишилась именно по этой причине, зерна домыслов, что называется, упали на благодатную почву. Хотя сама Сорока в новых порядках прижилась великолепно, посвятив себя написанию многочисленных доносов, не лишенных даже своеобразной литературной жилки, как утверждал Седрик. Почему-то на имидже «пострадавшей за правду» это никак не сказалось, все с поразительной быстротой забыли, что не так давно за свою «правду» Сара от кого только не получала по морде не реже трех раз в неделю! Вот только повторить «подвиг» и лишиться языка никто, понятное дело, не захотел, поэтому на эту тему не слишком болтали. Об этом все молчали. Молчали и о домыслах насчет похищения принцессы. Но молчало об этом все больше и больше. Привыкший рассуждать по принципу «бояться – значит, уважают» Фобос не стал ничего тут предпринимать, но, похоже, зря. Да и что тут можно было поделать? Даже Седрик очень скоро неохотно признал, что заставить кого-то думать о новой власти хорошо никто не в состоянии, значит, пусть думают НАСТОЛЬКО плохо, чтобы никто не рискнул рыпнуться. Сделали свое дело и обрушившиеся на мир неурожаи, засухи чередовались с круглогодичными дождями, кажется, заставляющими весь мир гнить на корню. Разумеется, крестьяне, и себя-то теперь прокормить едва способные, предпочли бы прекратить торговлю с Севером, но князь все усилия приложил, чтобы товарообмен продолжался. Не только потому, что солидарность Ордена была поддержкой и опорой его власти, хотя, конечно, без этого расчета не обошлось. Просто Фобос великолепно понимал, что, если он расторгнет договор, северянам ничто не помешает вернуться к грабительским набегам. Поди объясни это крестьянам, которым без особой разницы, кто их грабит! А именно так населением было воспринято то, что появившаяся в последние годы правления королевы привычка уклоняться от налогов была резко подавлена.

URL
2007-03-06 в 09:35 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
К тому времени, когда верхушка старого дворянства была окончательно отстранена от власти, сменившись ставленниками самого Фобоса, князю настолько успел надоесть весь этот бардак, что он торжественно переложил почти всю исполнительную власть на Седрика, исполнявшего теперь роль военного министра и одновременно начальника службы безопасности, а сам с головой ушел в колдовские исследования. Все яснее становилось, что, если не вернуть сестричку в Меридиан, мир вскоре прогниет насквозь и начнет рассыпаться уже не в политическом смысле, а в природном. Да, князь был магом, но магия эта была не той специализации, чтобы что-то здесь изменить.
Меридиан был закрытым миром. В него пришельцы иногда попадали, а вот в обратную сторону никакие заклинания перемещения почему-то не работали. Использовав свой дар к магии Разрушения, принц когда-то попытался создать своеобразные «ключи», позволяющие преодолеть преграду: первый пробный образец он подарил приговоренной к казни ламии Випере, так и не узнав, куда и как она переместилась, впрочем, за такую, как леди Лайма, можно было не волноваться. Потом, правда, выяснилось, что первые разработки вызывали какой-то временной глюк: одну из них присвоил бывший придворный художник, угодивший в соседний мир, но почти на двести лет в прошлое. Единственным ключом, не создающим временных помех, воспользовались беглецы, а на создание нового не хватало некоторых элементов. Элемент так и не нашелся, зато чуть больше десятка лет спустя сама преграда пошла трещинами. Не исключено, что это было связано с принцессой, «спящий» магический потенциал которой, тем не менее, был неразрывно связан с Меридианом, и медленно, но верно подтачивал барьер.
О том, что творилось после «счастливого» возвращения сестренки, Фобос не мог вспоминать без желания настучать самому себе по лбу за клинический идиотизм! Лучше всего сформулировала ситуацию очень похожая на Сару-Рокель землянка по имени Кортни Грампер: за двумя зайцами погонишься – от обоих схлопочешь. У князя были некоторые планы на соседний мир (собственно, изначально «ключи» создавались еще и из этих соображений), поэтому Седрику, подключив новообретенную принцессу, велено было не допускать восстановления межмирового барьера. Разорваться надвое, при всех своих талантах, Седрик, разумеется, не мог, поэтому, пока змеелюд возился со Стражницами Завесы, в городе совершенно обнаглели подпольщики. Очень скоро это превратилось в войну на два фронта. Ну, и последний гвоздь в крышку гроба вбила сестричка, которую князь в силу остатков былой наивности, не иначе, счел дурочкой, которой можно было легко управлять. Можно было. До поры до времени. Впрочем, если вспомнить, что от Галгейты он тоже никак не ожидал «финта ушами»…
Впрочем, Фобос был не из тех людей, кто заморачивается тем, что уже сделано. Или не сделано. Толку от этого все равно не будет, значит, внимания оно и не стоит. Или все-таки стоит? Что-то он определенно все это время делал не так, неизбежно упуская из виду то, что сперва казалось досадной мелочью, а после играло роковую роль. А в рок князь не верил. Человек сам определяет свою судьбу – до самых мельчайших деталей.
- А теперь?
От неожиданности Фобос едва не дернулся. Вот ведь настырная девица! Впрочем, девицы все настырные…
- Что – «сейчас», кирия Снежана? – немного устало спросил князь у снова поравнявшейся с ним всадницы.
- Почему Вы теперь не вернетесь в Орден?
- Кирия, Ваш вопрос возвращает нас к самому началу разговора.
- Вы в первой своей битве одержали победу над почти до конца обученным воином, насколько я слышала! Почему Вы не хотите сам участвовать в турнире?
Фобос с усмешкой покачал головой.
- Мне крайне лестно, кирия, но ту победу можно целиком списать на то, что от меня никто просто не ожидал вообще умения меч в руках удержать… Впрочем, двурушник я и сейчас не без труда поднимаю. Хантер не воспринял меня всерьез как противника, а это всегда чревато. В Турнире, где один поединок следует за другим, нет ничего проще заранее оценить все достоинства и недостатки противника – там этот номер не пройдет. Кроме того, пока я учился у Магистра Нордона… Забавно все время получалось: хоть я и побеждал на большинстве поединков, ни разу при этом не удалось сохранить все кости целыми. Представители вашей расы куда более крепко скроены; силу и выносливость наработать тренировками можно, но от природных своих данных никуда не деться.
Впереди, позволив свернуть разговор, выросла серая громада орденской обители.
Орден располагался в невысоком массивном здании, сложенном из крупных каменных глыб. Романтический средневековый замок это окруженная многочисленными пристройками громада не напоминала даже отдаленно и даже при большом воображении – основательность и надежность тут ценили больше красоты. Камень служил основным материалом, деревьев в северных землях не росло, а металл не добавлял комфорта в суровую зиму, почти в полгода длиной. Хотя именно по добыче и обработке металлов Орден был на высоте, ровно, как и в воинских искусствах.
- Дождемся Хантера? – придерживая Люцифера, поинтересовался князь не то у валькирии, не то у самого себя. – Кажется, он сильно от нас отстал.
- Я доложу! – с энтузиазмом воскликнула девушка, сопровождая слова полувопросительным взглядом. Фобос полубезразлично-полуутвердительно махнул рукой, мол, поступай как знаешь. Снежана его не раздражала, но отвечать на бесконечные вопросы князь не слишком-то любил.
Девушка пришпорила Вьюгу и устремилась вперед – длинная коса извивалась за по-военному прямой спиной, время от времени хлеща по куртке, словно хвост слегка раздраженной кошки.

URL
2007-03-06 в 09:36 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
НЕСКОЛЬКО ЛЕТ НАЗАД

Единственная для любого творца цель - запечатлеть собственные переживания. Но, с того момента, как произведение закончено, оно живет самостоятельной жизнью и зачастую высказывает совсем не то, что в него было заложено.

Этот Шептун опять обнаружился в библиотеке. Не сказать, чтобы Фобосу это нравилось, библиотека была тем пространством, где даже преданных слуг видеть не особенно-то хотелось. А этот...
Большинство Шептунов - разновидности големов - казались абсолютно неодушевленными предметами, каждый из них предназначался для конкретного дела, которое и выполнял. Вроде роботов из сказок соседнего мира, только лучше: роботы ведь тоже разновидность големов - механические. Что бы ни позволяло големам: магия или механика - ходить и разговаривать, они оставались...ну, вещами. Удобными, в отличие от живых слуг, не раздражающими, совершенными вещами. А этот...
В принципе, можно приказать ему больше в библиотеке не появляться. Или вообще уничтожить довольно-таки бесполезное и раздражающее своими бесконечными вопросами создание, Фобос постоянно экспериментировал, придумывал что-то новое, а от неудачных изделий избавлялся...обычно. А в этот раз стало интересно. Да и разговаривать иногда было занятно, еще ни один из Шептунов не создавал столь полноценной иллюзии общения.
Наверное, дело было в том, что этот Шептун не был вообще ни для чего не предназначен. Раньше все знания и необходимые навыки закладывались в Шептунов при создании, поэтому большим сюрпризом оказалось, что они умеют учиться, интересоваться чем бы то ни было в окружающем мире. Во всяком случае, ни один до этого любопытства не проявлял!
"У всех прочих есть свое место в жизни. Они знают ровно столько, сколько им надо и больше ничем не интересуются, а этот не получил смысла или цели жизни, вот и пытается сам его найти... это так... по-человечески!" - князь недовольно поморщился, разглядывая существо, занявшее кресло и даже головы от книги не поднявшее при его появлении в огромном зале с книжными стеллажами от пола до потолка. Книга, кстати, неожиданная - толкователь снов. Или все остальное уже перечитано?
- Разве ты можешь видеть сны?
Шептун поднял зеленые, как бутылочное стекло, глаза. Похоже, мыслями он был где-то очень далеко. Фобос никогда не видел у искусственных существ такого взгляда, да и взгляда вообще, обычно у них глаза, как у кукол - не неподвижные, но пустые. Да и вообще во внешности этого с каждым днем становилось все больше каких-то совершенно человеческих черт.
- Я не знаю... какими сны вообще должны быть... - тихо ответил... имя ему что ли придумать?! - не знаю, то, что я вижу, сны или что-то другое. Господин, скажите... зачем я нужен?
- Почему ты меня об этом спрашиваешь?
- Вы меня создали. Должен же быть здесь какой-то смысл. Кто я...или хотя бы что я такое?
Приехали! И что теперь, сказать мальчишке: ты, милок, экспериментальная модель непонятно чего и тебя до сих пор не вернули в исходное состояние только потому, что оказался ты чересчур уж непонятным и, как следствие, занятным?
- А Гаан тебя знает, что ты такое! - неожиданно для самого себя ответил князь. - Еще неделю назад я, может, и сказал бы, но теперь... ты меняешься, причем с непонятным конечным результатом. Иногда мне кажется, ты просто подражаешь людям, о которых читаешь в книгах, иногда... а ведь дети начинают с того же - подражания, прежде чем вырабатывают свой стиль поведения. Что до смысла жизни... его до тебя много кто искал. И не скажу, будто кто-то нашел что-то стоящее. Мне все более кажется, что правы те, кто пришел к выводу, что на самом деле нет ни целей, ни смысла.
- А я живой?
- Разумеется. Ты ведь и был живым до превращения, только тогда тебя никакие вопросы не мучили. Верно?
- Не знаю. Я не помню своей прошлой жизни, - Шептун уставился на мраморный пол под ногами и довольно долго молчал. - Я могу получить имя, господин?
- Разумеется... придумай себе какое захочешь, - рассеянно отозвался Фобос. - Почему тебя вдруг заинтересовали сны?
Шептун неопределенно и, как князю показалось, смущенно пожал плечами. В принципе, ничего удивительного в том, то любое обладающее разумом существо видит сны, нет. Или для этого надо обладать еще и душой? Во всяком случае, сам Фобос перестал видеть сны уже довольно давно, почти с тех же пор, как стал считать свою душу умершей. Интересно, есть ли душа у цветов?
-Говорят, что сны - это неосознанные перепутавшиеся воспоминания. Значит, нельзя увидеть во сне то, чего никогда не видел в жизни? - поколебавшись, Шептун показал князю деревянную статуэтку, изображающую девушку с правильными, даже стандартными чертами кукольного личика и длинными прямыми, как доска, волосами. Кажется, в соседнем мире это сейчас модный типаж, наверняка образ с какой-нибудь обложки, вот только...
- Зачем ты приделал ей крылья?
- Не знаю. Так должно быть. То есть, такой она должна быть. Вам это кажется смешным... почему?
- Типично для типичного мальчишки. Ты становишься так похож на человека, поверь мне, в этом нет ничего хорошего, - Фобос вернул статуэтку. - впрочем, это твое дело. Как знаешь.
Арочная дверь приоткрылась, и в библиотеку проскользнул Седрик. Он всегда не входил, а именно проскальзывал. Вежливо склонил голову, при этом незаметно изучая Шептуна, словно диковинную зверушку. Шептунов-то он повидать успел немало, но в этом, гораздо лучше князя разбираясь в чужих характерах, ярко видел нетипичность. А еще что-то в существе змеелюда явно настораживало, хотя внятно объяснить, что именно, Седрик так и не сумел, хотя уж язык-то у него подвешен... порой даже излишне хорошо.
- Господин, вы "Франкенштейна" читали?
Фобос бросил на змеелюда недоуменный взгляд, но все же ответил.
- Читал. Давно, в детстве.
- Советую перечитать. Свежим взглядом, - недовольно косясь на Шептуна с книгой в руках, посоветовал Седрик.
Иногда князя бесил его первый помощник. Случалось это редко, но довольно-таки метко!
- Сам перечитывай сказки, если заняться больше нечем! - отрезал Фобос. - Хоть "Рики-тики-тави"!
Змеелюд мастерски изобразил обиженное выражение, вздохнул и, пробормотав разочарованное "Как будет угодно моему господину" еще раз смерил Шептуна крайне подозрительным взглядом. Фобос давно замечал, что Седрик почему-то завидует цветочным големам. То есть, понимал, почему...но приближать змеелюда не торопился, от исполнительных талантов Седрика, бесценных в городе, при дворе никакого проку. В ближайшее, по крайней мере, время. Шептун, уловив, что его присутствию, мягко говоря, не рады, взял книгу и испарился. Он всегда возвращал все на места, поэтому получил разрешение брать из библиотеки что захочет, при условии не создавать беспорядка.
- Седрик, что на тебя нашло?
- Что-то в нем не такое. Не правильное что-то. Не стоит при нем обсуждать важные вещи.
Фобос закатил глаза.
- Это искусственное существо, змееныш. Что в нем может быть неправильным?
- А "Франкенштейна" все-таки перечитайте.

URL
2007-03-06 в 09:37 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Магистру было явно за шестьдесят. Как и все северяне, он был не очень высокого роста и приземистого сложения, жесткая, словно выточенная из гранита кожа была не серо-голубой, как у Фроста, а практически синей – видимо, кожа северян темнела с возрастом; заплетенные в традиционную косу волосы уже приобрели снежную белизну, однако, судя по фигуре, осанке и манере двигаться, Нордан был еще очень сильным воином и серьезным противником. Поскольку явился Магистр прямо с тренировочной арены, Калеб не без удивления узнал, что большинство претендентов на свой титул теперешний Магистр сам учил и натаскивал.
- Я здесь в частном порядке, - попытался уклониться от замечания Калеб, неожиданно сообразивший, что не слишком-то обдумал, что и как будет говорить. Оставалось надеяться на то, что словоблудия воины не уважали.
- Не поясните дремучему варвару, что хотите этим сказать? – в небольших глубоко посаженных глазах на мгновение мелькнула откровенная усмешка. Пояснить ничего Калеб не успел.
- Он хочет сказать, - любезно пояснил где-то за спиной печально знакомый голос. – что моя маленькая сестричка его сюда не посылала и вообще, вполне возможно, понятия не имеет, что он здесь.
Одежда Фобоса – в кои-то веки на князе была именно «одежда», а не наряд и не одеяние – почти не отличалась от той, которую носили в ордене, хоть и была, судя по всему, сшита специально для него – все-таки Фобос был на голову выше любого из северян и при этом почти вдвое любого же из них тоньше. В брюках из не слишком старательно обработанной кожи и рубашке из некрашеной грубой шерсти князь выглядел моложе и почему-то еще высокомернее. Наверное, дело было в том, что резкое лицо больше не смягчали шикарные волосы, теперь убранные в простую косу, словно веревка, обвязанную вокруг пояса.
- Прошу прощения, что вторгся на аудиенцию, Мастер, - обогнув замершего столбом Калеба, князь коротко кивнул Магистру Нордану. – но у меня возникло ощущение, как будто цель визита господина Советника касается меня напрямую.
«Господин Советник» было произнесено с просто непередаваемой интонацией. Видимо, эта та самая тонкая ирония, которую зачастую легко и не заметить. Калеб судорожно сжал кулаки, стараясь собраться с мыслями.
- Именно так, - правоту Фобоса в чем бы то ни было признавать было искренне неприятно. Легко угодить в ловушку его логики, это Калеб по своему опыту знал. Князь не старался убедить или запутать собеседника, как это делал тот же Седрик, однако при прямом общении строил из себя последнюю инстанцию в абсолютно любом вопросе, как ни странно, почти любой собеседник на это попадался.
Судя по чуть демонстративному интересу на лице Фобоса, сам князь уже догадывался, что привело бывшего Шептуна в Северный Орден. Это немного беспокоило, но менять что-то было уже поздно.
- Я слушаю, - похоже, Магистра утомляли многозначительные недомолвки, тут Калеб был с ним солидарен, но говорить просто и прямо, как он привык, не получалось.
- Насколько я понял, Орден не желает признавать власть королевы из-за проигранного ею поединка.
- Из-за этого в первую очередь, - согласился Нордан.
- Но по вашем традициям магические дуэли не считаются… законными.
- Как Вы знаете, юноша, у нас почти нет магов. Это не закон, а скорее, традиция. Но любой поединок остается поединком. И нарушенное слово остается нарушенным словом вне зависимости от того, кому и при каких обстоятельствах оно было дано. Если королева не считает необходимым следовать данным обязательствам, с нашей точки зрения, неразумно связывать себя какими-то обязательствами к ней. Потому что Орден держит свое слово всегда.
Калеб бы согласился с таким суждением. Согласился бы, не раздумывая, если бы речь шла о чем-либо другом. Неужели Магистр не понимает, что королева подвергла бы риску не только свою жизнь, но и существование самого мира, если бы не «нарушила слово». Но с логической точки зрения тут было не подкопаться. Фобос играл в рамках установленных правил, а Элион, хоть и не по своей воле, нарушила их, приняв помощь Стражниц. У поединка без правил одно правило все же есть – собственно, поединок может быть только один на один, а не шестеро на одного.
Если бы речь шла о чем-то другом, более отвлеченном, Калеб бы тоже счел это справедливым.
- Но благородная цель оправдывает средства? – понимающе улыбнулся краем губ Фобос, заставив Калеба передернуть плечами от неприятного ощущения, будто князь способен читать его мысли. Хотя, разумеется, просчитать, о чем он сейчас думает, не составляло особого труда.
- Я не собираюсь никого ни в чем переубеждать! – стараясь смотреть только на Магистра, горячо выпалил юноша. – Ваши традиции заслуживают уважения, у меня нет намерения спорить с этим. Да и бесполезно это, как я понимаю.
- Лезть в чужой монастырь со своим уставом всегда бессмысленно. Но ради чего-то же вы завели этот разговор.
- Если я смогу победить князя в поединке по вашим правилам, Орден изменит свою позицию?
Повисло молчание. По лицу Нордона трудно было что-то прочитать, что касается Фобоса, как Калеб и предполагал, сюрпризом для него эти слова не оказались. Впрочем, князь с демонстративно-нейтральным выражением молчал, пока Магистр прямо не спросил, что он обо всем этом думает.
- Полагаю, предложение справедливое. Ну, за небольшим исключением. Калеб, - Фобос снова сделал небольшую паузу, словно бы подбирая слова. – ты вынуждаешь меня поставить на карту очень многое. А что ТЫ готов поставить со своей стороны? Не смотря на твое влияние при дворе, у тебя самого нет ничего, за исключением, пожалуй, твоей жизни и свободы. Но, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок: ты готов, если проиграешь, в дальнейшем себя вести, как порядочному Шептуну положено? То есть, конечно, кое-что в твоей личностной программе придется подправить. Так что?
Калеб замер. Почему он не предполагал такого заранее? Уж в чужих страхах князь разбирается, как никто другой – его колдовство прямо на этом завязано. Да и без всякого колдовства легко понять, чего Калеб всегда боялся больше всего. Однако отыграть назад после того, как сам бросил вызов, означало растерять в глазах Магистра и всего Ордена остатки уважения не только к самому себе, но и к королевству. Закрыв глаза, Калеб быстро размышлял.
- Ты уверен, что имеет смысл затевать все это? – негромко спросил у Фобоса Нордан. Калеб не видел их, но сразу представил, как князь неопределенно повел плечами.
- Вполне. Калеб может считаться вассалом моей маленькой сестрички, нет ничего необычного в том, чтобы в бою кого-либо представлял его вассал.
- Может быть, имеет смысл, чтобы тебя представлял Хантер?
- И перестать себя уважать после этого? – скептическую гримасу на обычно невозмутимом лице тоже легко было представить. Князя волновало уважение только в одних глазах – своих собственных. – Этот вызов бросили мне лично, Мастер, Вы же понимаете.
- Я понимаю, вернее, абсолютно уверен в том, что ты последние лет десять не утруждал себя постоянными тренировками, потому что круглые сутки проводишь за своими книжками, если тебя постоянно не…
- Может, потом это обсудим? – поспешно вставил князь. – Господин Советник, вы там не заснули?
- Здесь какой-то подвох? – открыв глаза, спросил Калеб. Не нравилась ему эта непринужденность Фобоса, этого можно достигнуть только полной уверенностью в своих возможностях. А между тем Нордан был прав насчет тренировок – вернее, их почти полного отсутствия.
- Вообще-то это была Ваша идея, а не моя. Откуда мне было заранее знать, что взбредет кому-либо в голову. Итак, условия приняты?
- Разумное требование, - качнул головой Магистр. – что же, если вы оба что-то вбили себе в голову… то есть, готовы принять такое решение, Орден его поддержит.
Помолчав, он негромко добавил, обращаясь опять только к Фобосу:
- Я когда-нибудь говорил, что тебя когда-нибудь погубит хроническая недооценка противника, невозможный ты мальчишка!
- Триста семьдесят восьмой раз говорите, Мастер.

URL
2007-03-06 в 09:37 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
КИРИЯ СНЕЖАНА

Не смотря на собственные слова о взаимном неприятии с любыми проявлениями спорта, князь отнюдь не растерял навыков, хотя недопустимое невнимание к регулярным тренировкам в течении долгих лет, на которое сразу же указал Магистр, тоже давало о себе знать.
Снежана отвела в сторону свой клинок и отступила назад, заставив Фобоса на несколько мгновений потерять равновесие при очередной атаке, что позволило прорваться сквозь его защиту.
- Еще немного, и я начну верить в судьбу, - уклоняясь, пробормотал князь. – стоит связаться с женщиной… уж лучше сразу застрелиться из кривого арбалета!
- Вы же сам и попросили меня составить Вам компанию на тренировке! – немного оскорбилась валькирия.
- Прошу прошения, кирия Снежана, - Фобос тоже опустил меч. – застарелая навязчивая идея…
Снежана, конечно, понимала, что из воинов Ордена она одна более-менее соответствовала князю по весовой категории. Собственно, для северянки она была высокой и, по меркам своей расы, довольно худенькой, собственно, родители и отдали когда-то восьмилетнюю дочь обучаться воинскому искусству – понимали, что замужество ей не светит: основной меркой красоты северянок было именно дородное сложение. В бою это тоже создавало определенные трудности, но одновременно и некоторые преимущества. Правда, лишь в том случае, когда то же не свойственно противнику – а на этот раз ее противник был не просто худощавым, а хрупким, как подросток.
- Продолжим? – поинтересовалась она, решив не развивать тему. – Защищайтесь!
- Совет хочешь? – князь едва заметно улыбнулся, с изяществом отводя удар. – Лучше сперва атакуй, а потом предупреждай о нападении.
Играть в обороне у него получалось куда лучше, чем атаковать самому, почему-то это казалось немного странным. В целом воины подобрались приблизительно равные.
- Вас, судя по технике, тоже обучал Магистр Нордан, кирия? – блокируя очередной выпад девушки, заметил князь.
- Угу, - говорить на эту тему Снежана не любила. Она была единственной ученицей Магистра – как правило, девушек обучали наставницы-валькирии, все же у женщин была несколько иная манера ведения боя. – Кто вообще такой, этот Советник?
- Долгая история, - Фобос все-таки перешел в наступление, темп боя ускорился, и стало не до разговоров. Валькирия даже не задумывалась о том, сделал ли он это нарочно. Задумываться на отвлеченные темы стало некогда, как только валькирия вынуждена была перейти в оборону – и оборона эта почти сразу начала слабеть. Снежане, напротив, атака всегда удавалась куда лучше, во всех боях девушка первым делом пыталась перехватить инициативу. Зато мелькнула мысль о достаточно разумной тактике: сперва уйти в глухую оборону, экономя собственные силы и дождавшись, пока противник начнет уставать – и только после этого атаковать самому. Разумной, конечно, только в том случае, если уверен в своей способности выдержать эту оборону. Нескольких мгновений, понадобившихся валькирии, чтобы приспособиться к новому ритму боя, вполне хватило, чтобы оттеснить ее к самому барьеру. Поймав конец клинка противницы дружкой, Фобос резко отвел руку, разоружив девушку. Какое-то время оставшаяся без оружия Снежана вполне успешно отражала удары защищенными железной броней руками, но вскоре поняла, что долго так не продержится, и вскинула руку в знак прекращения тренировочного боя (вообще-то таким образом можно было прервать и настоящий бой, но ни один воин не уронил бы свою честь до того, чтобы признать себя проигравшим, пока еще остается выбор).
Князь опустил меч. Какое-то время они стояли лицом к лицу.
- Вам следует экономнее рассчитывать свою выносливость, кирия, - наконец заметил Фобос. – Ваша техника превосходит мою, однако Вы распыляетесь и быстрее теряете силы.
- Вы сам разрабатывали эту манеру боя, князь? – уважительно поинтересовалась девушка. – Я ни разу не сталкивалась с такой тактикой.
- Мастер Нордан вполне заслуженно называет меня лентяем, я постарался сделать так, чтобы из недостатка это превратилось в преимущество. Хотя у всего есть своя вторая сторона, - судя по задумчивому тону, обращалось это уже не столько к валькирии, сколько к наиболее достойному собеседнику в жизни – самому себе. – Ладно, хватит на сегодня. Надеюсь, горячая вода хоть на этот раз найдется…
Снежана тихо хихикнула. Магистр упоминал о крайне странной, с точки зрения северян, привычке принца. Обуславливался скептицизм отчасти тем, что частые водные процедуры в таком климате были прямой дорожкой к воспалению легких (как Фобосу удавалось этого избегать, особенно учитывая, сколько времени его волосам требовалось для того, чтобы высохнуть – даже с помощью магии – неизвестно!), а во-вторых, горячая вода, как и любое тепло, здесь была в вечном дефиците. Да и вообще – девица на выданье, и та не станет по три часа каждый день на возню со своей внешностью тратить, а уж воину это и подавно странно! Нордан говорил, что принц готов был спокойно переносить регулярные травмы, выдерживать сколь угодно изнурительные бои, подолгу обходиться без пищи и много чего еще, однако стоило предположить, что после всего этого ему не видать горячей ванны – и можно было нарваться на безобразный скандал.
Впрочем, все южане со странностями. А Фобос к тому же из тех людей, кто может себе странности позволить.

URL
2007-03-06 в 09:38 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
КАЛЕБ. СЕЙЧАС

На севере второму советнику королевы бывать не приходилось. Разумеется, Калеб много слышал об этих землях, но слышал очень разное. Когда-то у князя была немного странная привычка разговаривать с необычном Шептуном, создающим правдоподобную иллюзию человеческого общения, но в то же время не действующую, как общение реальное, Фобосу на нервы. В этом было что-то от того, чтобы разговаривать с животным, неодушевленным предметом, а то и просто с самим собой, только смотрелось слегка менее по-идиотски. Насколько Калеб понял, воспоминания о проведенном в Ордене отрочестве были едва ли не единственным, чем князь из своего прошлого дорожил. Кардинально иной точки зрения придерживалось подавляющее большинство меридианцев, с которыми Калеб познакомился в подполье, уже покинув замок: горожан можно было понять, для них, рептилий, северные земли были абсолютно непригодной для жизни территорией, а довольно агрессивные северяне, в пользу которых даже в самые страшные неурожаи у крестьян изымалось продовольствие, мягко говоря, добрососедской любовью не пользовались. Калеб склонен был эту точку зрения разделять – не смотря на то, что единственным знакомым ему уроженцем Севера был Хантер Фрост, личностью этот самый рыцарь был не самой располагающей к симпатии.
Хотя в последнее время, уже став Советником, Калеб пересмотрел некоторые свои убеждения. Фобос, которого бывший Шептун продолжал ненавидеть всей душой, во многом оказался прав. Но прав – в теории. Странно, когда человек, рассуждая умно и правильно, творит при этом такое… С другой стороны, к тому времени, как Калеб начал осознавать себя, как личность – те времена он помнил довольно-таки смутно, как из далекого детства, которого у Тварей не было – князь уже успел разочароваться в социальных экспериментах и требовал от народа только мелочи: сидеть и не квакать. Видимо, счел родной мир бесперспективным в плане преобразований.
«Ему что люди, что подопытные лягушки в колдовской лаборатории. Сдохли все в процессе эксперимента – тоже, как говорится, результат!»
Холод и снег Калеб не любил. Не столько физически, сколько из-за напоминания о своем побеге из плена у свихнувшейся бывшей Стражницы по имени Нерисса. Располагалась резиденция этой дамочки на Земле, но тоже в довольно северных широтах, на острове с действующим вулканом. Каждое извержение сопровождалось нестерпимым жаром, а в перерывах наступал столь же невыносимый холод: условия слегка напоминали характер самой Нериссы, то совершенно неадекватной в своих частых припадках гнева, то уходящей в глубокую депрессию, то становящуюся почти столь же холодно-расчетливой, как князь Фобос.
Но сейчас на северных землях не было метелей, сюда тоже, хоть и с опозданием, подобралась весна. Конечно, эта весна была холоднее зимы в обитаемой части Меридиана, но в ясном безветрии этого холода как будто и не чувствовалось. И, пожалуй, Калеб понял, почему север так нравился князю: заснеженные просторы и острые пики гор, бриллиантово сверкающие ледяными наконечниками так же подходили характеру Фобоса, как вулкан соответствовал Нериссе (хоть только у нее и могло хватить ума там поселиться!). Что касается Ордена, то по-армейски железная дисциплина среди всех его обитателей наверняка отвечала представлениям князя об совершенной организации. Кстати, тут это совершенно не выглядело навязанным насильно. Ровно как и аскетическая обстановка крепости не смотрелась нищенской или необжитой.
- О Вашем визите не уведомляли, - сухо заметил Магистр Нордан вместо приветствия. Калебу, как особе, с точки зрения северян, не слишком высокого статуса, пришлось довольно продолжительное время прождать, пока глава Ордена разберется с делами по организации предстоящего Турнира. О том, что Калеб не получал и никакого приглашения, вежливо промолчали, но промолчали «громко».

URL
2007-03-06 в 09:38 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Что-то с этим брошенным вызовом по-прежнему казалось Снежане странным. С одной стороны, мотивы Советника должны были казаться очевидными: и за интересы своей королевы хлопочет, и собственный статус хороший способ повысить. Но кирию не оставляло ощущение – а интуиции воительница привыкла доверять – будто все это совсем даже не причем, а у этого странноватого мальчишки (впрочем, - повторила она про себя – южане ведь все со странностями) какие-то личные счеты именно к князю. Причем весьма туманно обусловленные. То есть, конечно, Фобос на юге личность известная и не все его там любят… можно даже сказать – все не любят. Но тут что-то не то. Снежана расспросила бы этого Калеба, но парень сам, судя по всему, уверен, что блюдет исключительно государственные интересы. А князь, судя по отказу, выставить замену – хотя многие воины, в числе которых была и сама Снежана, сочли бы за честь послужить ему, похоже, что-то знал, но из него же клещами слова не вытянуть!
Из-за продолжительного снегопада, по-весеннему мокрого и густого, тренировки приходилось проводить в одном из внутренних залов. Вполне возможно, Фобос каким-то образом применял свое колдовство и для воздействия на погоду: в день, на который был назначен поединок, небо очистилось и вернулся легкий мороз, не позволивший выпавшему снегу расползтись в непроходимую кашу. Расположившись среди зрителей, валькирия наблюдала, как Калеб с явным недоверием рассматривает и едва ли не обнюхивает стальные браслеты, которые должны были замкнуть магические способности обоих – в качестве гарантии того, что бой будет честным. Мальчишка, по словам князя, был волшебником, а не колдуном, как сам Фобос и его царствующая на южных землях сестрица – особой разницы между волшебством и колдовством Снежана так и не поняла, да и не особенно старалась, однако это значило еще и то, что в магических предметах Калеб разбирается куда хуже. А ни князю, ни шаманам Ордена, столь явно выражающего свою симпатию именно Фобосу – юный Советник не доверял. Это было, пожалуй, оскорблением, допускать, что в Ордене возможно жульничество во время поединка – и это заставляло относиться к королевскому представителю еще менее располагающе. Ну, в том случае, если кто-то из рыцарей теоретически мог и бы без учета того всерьез воспринимать, с позволения сказать, воина, на побегушках у какой-то девицы!
То есть, конечно, у валькирий бывали вассалы, но валькирии мало чем отличались от рыцарей-мужчин, «девчонками» их было не назвать.
Поединок, пожалуй, стоил того, чтобы им полюбоваться. Большинство рыцарей предпочитали делать ставку на силу, разумеется, воины Ордена вовсе не были неуклюжими громилами, однако такой грации и ритма Снежане не приходилось видеть ни в одном поединке. Бойцы с легкостью двигались по расчищенной от сугробов, но не слишком-то ровной арене, словно танцоры или акробаты. Узкие мечи то и дело серебристо вспыхивали, отражая гранью негреющие лучи утреннего солнца. Как и ожидала валькирия, Фобос по большей части защищался – либо отражая удары, либо уклоняясь от них. Не без удивления Снежана отметила, что фехтованию Калеб учился ни у кого иного, как у самого князя – это было достаточно легко распознать.
«Чем дальше, тем страньше…» - всплыла неизвестно откуда мысль.
- Взрослеешь на глазах, мон ами, - негромко заметил князь, блокируя очередной удар. В мелодичном лязге мечей расположившаяся в первом ряду валькирия едва его расслышала. – Уже научился нападать, не тратя дыхание на патетичные монологи.
Кажется, это была провокация как раз на бессмысленно-высокопарное высказывание, но Советник, не будь дурак, тоже это понял и промолчал, заметно стиснув зубы и с удвоенной яростью атаковал, заставив Фобоса отступить на несколько шагов назад.
Снежану кольнуло легкое беспокойство. Как и любая другая, тактика князя имела как свои преимущества, так и недостатки – зачастую это выражалось в одних и тех же свойствах и особенностях. Калеб почти не уступал ему в технике, при этом его пылающая ненависть, наверное, заставляла бы светиться в темноте – ярость и азарт, с одной стороны, заставляли делать ошибки: в поединке следовало сохранять холодный разум, с другой – придавали, казалось, совершенно неистощимые силы для атаки. По всему выходило, что заставить ЭТОГО противника измотать самого себя, как это выходило на тренировках с валькирией.
Кажется, понял это и сам Фобос. Скоро зрителям уже было трудновато разобрать, кто атакует, а кто защищается, кто преследует, а кто отступает. Калеб все увеличивал темп, таким образом перехватив инициативу боя: бить не думая на такой скорости оказалось эффективнее – и князь, уже вынужденно, снова сосредоточился на обороне. Все определенно складывалось не в его пользу: в какой-то момент Фобос даже позволил выбить меч у себя из рук – тем же приемом, что сам на тренировке разоружил валькирию, однако, виртуозно рассчитав единственное мгновение, едва лишившись оружия, свободной рукой перехватил и вырвал из рук меч самого Калеба.
Клинок, сверкнув серебристой рыбкой, отлетел в сторону и нырнул в ближайший сугроб. Темноволосый парень замер, словно окаменев – острие второго меча в руке князя замерло у его горла прямо под подбородком. Фобос улыбнулся, открыто, почти доброжелательно и, глядя в глаза проигравшему, негромко потребовал:
- На колени!
Калеб не пошевелился. Зеленоватые глаза смотрели словно бы сквозь князя.
- Уговор есть уговор, мальчик, - мягко напомнил Фобос. Что-то в нем было от кота, лениво пихающего лапой дохлую мышь, которая, как еда – не интересует, а как игрушка уже не годиться. Резкого движения Калеба вперед не уловил вовремя никто, Снежана еще опешила, недоумевая, что паренек намеревается сделать – лишившись оружия! А он и не думал нападать. Князь то ли не успел отвести клинок в сторону, то ли не сделал этого, сочтя движение провокацией, но в следующее мгновение острие глубоко погрузилось в горло, почти отделив голову от тела. Только не последовало почему-то обычного в таких случаях фонтана крови.
Фобос рефлекторно отшатнулся, выпустив рукоять меча, но тут же, вернув лицу спокойное выражение, с сожалением покачал головой.
- Ну и дурак же ты!

URL
2007-03-06 в 09:38 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
НЕСКОЛЬКО ЛЕТ НАЗАД

Хантер Фрост ввалился в тронный зал, словно в конюшню, оставляя на жемчужно-сером ковре следы грязных сапог. Князь скрипнул зубами, но промолчал, давно смирившись с мыслью, что заставить Фроста не свинячить примерно то же, что заставить его шерстистого полярного носорога танцевать на задних лапках. Седрик бросил брезгливый взгляд назад и состроил гримаску: помощники Фобоса относились друг к другу без особой теплоты. Фрост хороший сильный воин, но серьезно проигрывает змеелюду в уме и изворотливости, разумеется, считает таких скользких типов не заслуживающими доверия. А Седрик, в свою очередь, уверен, что таким дуболомам место в зоопарке. Фобос их грызню не поощрял, но и не пытался пресечь. Их дело.
Отвесив не особенно изящный поклон, Хантер остановился в нескольких шагах от трона.
- Подозрения подтвердились, господин.
Раньше подпольные народовольцы не доставляли особых проблем. Вроде комаров или тараканов - неприятные создания, но терпеть их можно, если не особо распоясываются, по отдельности раздавить, казалось бы, легко, но все равно из щелей повыползают новые. Теперь же...
Лидер. Раньше мятежники были разобщены. Обыкновенные анархисты, большей частью из молодежи... или из тех, кому нечего терять. Организовать такую компанию во что-то стоящее мало кому под силу. Этого не должно было случиться.
Никого нельзя лишать цели и смысла. Их начинают искать. И, что самое паршивое, находят. А ведь с принцем в детстве было то же самое... смешно! Когда жизнь не предоставляет человеку роли, которая нравится, он будет стремиться в режиссеры, стремиться сам переписать сценарий плохо поставленной пьесы. Так, чтобы найти или создать там место для себя.
Человеку! Но ведь Шептуны... вещи. Неодушевленные существа с псевдоличностью - программой.
- Надеюсь, проблемой уже занимаются. Ты можешь идти, Хант. Кстати, ты опять натоптал на ковер.
- Простите, господин.
Седрик весьма скептическим взглядом проводил коллегу и вопросительно посмотрел на князя. Если бы он брякнул что-то в духе "я ведь предупреждал вашу светлость", Фобос бы его просто придушил, поэтому змеелюд предусмотрительно помалкивал.
- Седрик, я понять не могу, как ты смеешь со мной спорить?
- В очень крайних случаях, господин. Разве я хоть раз оказался не прав?
- Я о том же! Как ты смеешь оказываться прав, если я с тобой не согласен?!

URL
2007-03-06 в 09:41 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
КАЛЕБ

Какой смысл убивать противника? Ведь тогда он никогда не узнает, что проиграл, а стать настоящим победителем можно только при наличие противника, который побит тобой и осознает это. Нельзя торжествовать над трупом, зато побежденный противник, который останется побежденным до конца своих горестных и жалких дней, - вот оно, настоящее сокровище.Терри Пратчетт


За узким оконцем падал снег. Разумеется, в окне не было стекла, поэтому на каменном полу намело полоску снега. Собственно, Калеб очнулся от холода и какое-то время тупо смотрел на бесконечно падающие и словно бы растворяющиеся в густой вечерней мгле снежинки.
Собственно говоря, князь, стоящий у другого окна, занимался, похоже, тем же самым. Он даже не обернулся, однако почувствовал взгляд и насмешливо бросил.
- Дешево ты отделаться хотел! Пора бы и знать, что с колдунами такие номера не проходят.
- Вы же не умеете исцелять, - голос прозвучал так тихо, что Калеб едва услышал сам себя.
- Но умею чинить сломавшихся гомункулов. Даже тех из них, кто отчего-то считает себя человеком. Прости, что лишил тебя столь любимой положительными персонажами возможности откинуться, теша себя мыслями о великом значении самопожертвования, но мне не хотелось бы объяснять сестричке, что все было именно так, а не иначе: она вполне может и не поверить, что ты сам дурак. Мне ты, собственно говоря, совершенно не нужен.
- Я могу позволить себе в это не верить, - уставившись на свои сцепленные в «замок» поверх одеяла руки, сквозь зубы процедил Калеб.
- Вполне. Но сути это не меняет. Я тебя освобождаю от данного обещания, - безразлично бросил Фобос. – я поставил это условие только потому, что знал о самом сильном твоем страхе. Даже без магии я как-то увереннее чувствую себя, когда меня бояться, а тебя этот страх ослабил, измотав психологически. Конечно, это же гарантировало, что ты пойдешь до конца, но ведь ты приложил бы все усилия к победе в любом случае. Я подозревал, что именно так ты и попытаешься поступить.
- Потому что поступили бы так же, - это даже не было вопросом. – по своему образу и подобию…
- По своему образу и подобию, - уголок губ князя дрогнул в усмешке. – Твое чувство чести – та же гордыня, только нашедшая иную форму выражения. Понимаешь, Калеб, меня восхищала бы твоя целеустремленность и эти пробивные способности, если бы ты при этом не стоял у меня на пути. Седрик замечал, что у тебя определенные планы относительно моей маленькой сестрички, не мне, конечно, судить об этом, но это именно «планы», а не «чувства».
- Конкурента почуял? – хмуро уточнил Калеб. Фобос усмехнулся.
– Ты себе льстишь, милейший. Нет конечно! Его лордство вне конкуренции, по крайней мере, по части умения морочить девушкам голову! Как я говорил уже, ты встаешь на моем пути, но ты – досадная помеха, а никак не серьезная преграда. Я, конечно, неизменно расшибаю лоб, если приходиться воевать с женщинами, но уж с тобой справиться довольно легко. По-моему, я тебе это уже не раз продемонстрировал.
Калеб молчал. В то, что князя какая-то муха гуманизма укусила, да до такой степени, что он стал исцелять… чинить… проигравшего противника – не верилось ни на мгновение. Это могло означать лишь одно, Калебу досталась роль непонятной фигуры в какой-то очередной игре. К тому же Фобос, похоже, способен был заранее рассчитать каждый его шаг. Конечно, князь оценивал все сквозь призму своего цинизма, но не объяснять же ему сейчас, что не все в каждом своем действии шифруют расчет на продвижение в сторону кресла с удобной спинкой! Это правда, Калеб рассчитывал на статус принца-консорта, но ведь совсем не поэтому. Трудно было поверить, что могущественная колдунья и правительница целого мира могла казаться такой, как Элион: девушкой-ребенком, трогательно-хрупкой и так нуждающейся в поддержке и защите. Такой, какой никогда не была и не желала быть Корнелия. Корнелия, которую Калеб так и не перестал любить, даже неожиданно ясно и окончательно однажды осознав, что никаких отношений у них не выйдет. Только если один из них сумеет что-то в себе сломать, чего юноша не желал ни себе, ни, тем более, любимой. И сделал выбор, пожертвовав чувством ради долга. Калеб понимал, что он нужен Элион, нужен королевству… Он – нужен. А не наоборот!
Теперь, правда, и об этом стоило забыть как можно быстрее. Не только о юной королеве. Скорее всего, с должности Советника придется уйти, как только обнаружиться хоть более-менее достойный преемник. Страшно было перечеркнуть одним махом все, чего достиг и добился, однако гораздо страшнее – позволить князю этим воспользоваться.
- Все ищешь подвох? Однако придется признать перед самим собой: все было честно. Кстати, ты вполне мог и победить меня.
- В смысле? – туповато переспросил Калеб.
- Ты, конечно, плохо помнишь те времена, когда еще только начал осознавать себя как личность. Видишь ли, Калеб, Магистр, конечно, не совсем уж беспочвенно обвинял меня в лени, однако совсем уж запускать воинские навыки я не планировал. Поэтому была создана партия особенных Шептунов, которые отличались от остальных: в них была заложена способность к самообучению, принятию собственных решений, и снята установка на неприкосновенность моей персоны: чтобы тренировочные бои с ними не отличались от боя с реальными противниками. Разумеется, у этих Шептунов не было со мной ментальной связи.
- Значит, были и другие?
- Я избавился от этой партии, когда ты сбежал и возглавил подполье. На всякий случай. Хотя ни у кого больше не возникало индивидуальных черт, должно быть, дело тут не только в заложенных способностях. Собственно, я не особенно размышлял над этим вопросом, собственно, ты приложил все усилия к тому, чтобы голова у меня была занята другими вещами.
- Князь, я Вас ненавижу. – фраза прозвучала как из дешевой театральной постановки, заставив Калеба выругаться про себя.
- Вот и великолепно! – улыбнулся Фобос. На редкость для своего характера искренне улыбнулся.

URL
2007-03-06 в 09:41 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
ЭЛИОН. НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ

- Госпожа хочет узнать свою Судьбу? – узловатые бурые пальцы с обломанными когтями цепко схватили Элион за рукав плаща, едва не заставив вскрикнуть от неожиданности.
Почти неразличимая в бесформенном тряпье древняя старуха умоляюще таращила выцветшие глаза. Передернув плечами, Элион достала из-за пояса кошель и протянула старухе золотую монету.
- Не стоит, - по-возможности мягко отказалась она. – не люблю заглядывать далеко в будущее, с сегодняшним бы днем разобраться.
- Благодарю, госпожа, - гадалка приняла монету, едва коснувшись руки девочки и неожиданно резко подняла бесцветные, как чистая вода, глаза. От ее взгляда моментально стало не по себе. – Если хочешь, чтобы свет сиял ярче – помести его источник во тьму! Отреагировала юная королева своим любимым образом – впала в ступор с непередаваемым выражением «а что я вообще тут делаю?» на лице. Она не поняла, куда подевалась старуха, и очнулась только, пискнув от боли, когда пальцы брата сжали плечо.
- Ты совсем рехнулась?! – прошипел Фобос, склонившись к самому ее уху. – Нашла, где золото демонстрировать – сюда же со всех трущоб сбегутся «романтики большой дороги»! Пальнут из-за угла в спину из арбалета, и малосущественно окажется, насколько хорошо мы владеем магией!
Элион едва успевала за решительным шагом брата, поэтому ей было не до того, чтобы задавать какие-то вопросы. К тому же идти по прогнившим деревянным настилам, то и дело едва ли не по колено проваливаясь в грязь, приходилось очень осторожно. Девочка смотрела, по большей части, под ноги, опасаясь споткнуться и шлепнуться в эту грязь, поэтому слегка подскочила от неожиданности, когда из густой тени подворотни вынырнуло что-то неопределенного описания, одетое в лохмотья, и ткнуло перед собой весьма потертого вида арбалетом. Фобос остановился от неожиданности – так, что сестра едва не врезалась ему в спину.
- Ты?! – с каким-то веселым возмущением воскликнул князь, всплеснув руками. – Что за нахальство такое: меня – великого и ужасного – опять наглым образом не узнают! Даже оружие поприличнее раздобыть не удосужился, а это барахло уже тогда-то только в антиквариат просилось!
Стрела в арбалете изогнулась змейкой и предприняла попытку цапнуть державшего арбалет типа за нос – тот с воплем выронил оружие.
- Ну-ка, мон ами! – брезгливо поморщившись, Фобос поймал собиравшегося было дать деру типа за воротник. – Проводи нас, будь так любезен, к госпоже Веронике.
- Но… - видимо, неудачливый грабитель оказался не самым трусливым существом в Меридиане – прошло не меньше минуты, прежде чем он отрывисто кивнул. Элион, на себе знающая, каково выдерживать взгляд Фобоса, это сразу оценила, правда, почти сразу предположив, что таинственная госпожа Вероника – это имя юной королеве абсолютно ничего не говорило, но здесь, похоже, ее хорошо знали – сумела запугать «подведомственных» жуликов почти не хуже принца. Но спрашивать чего-то сейчас явно было не подходящее время, тем более, сама Элион, кажется, осталась неузнанной.
Снаружи таверна с нечитаемым названием на потемневшей перекосившийся вывеске, казалось, готова была вот-вот рухнуть от старости, но, после некоторых колебаний шагнув вслед за Фобосом и их невольным проводником в полумрак за проемом, вместо двери завешенным какой-то шкурой, обнаружила вполне сносное и даже, как ни странно, чистое помещение. Достаточно многочисленные посетители – хмурые мужчины, в одеянии многих из которых легко было распознать слегка обветшавший солдатский доспех – в немного напряженной тишине обернулись в сторону вошедших. Поежившись под пристальными взглядами, девочка невольно ускорила шаг.
Вторая занавесь – на проходе недалеко от стойки – разительно отличалась от «входной» в лучшую сторону: шелковая, в узоре причудливой вышивки. Провожатый остановился за пару шагов до нее, но Фобос, обогнав его, отбросил расшитую гардину в сторону.
Сидящая на горе подушек женщина в многочисленных юбках и шалях цыганистого стиля живо напомнила Элион птеродактиля из книжек про динозавров. Учитывая, что подавляющее большинство меридианцев были рептилиями, именно с динозаврами они для стороннего обитателя и ассоциировались, даже у успевшей привыкнуть к необычному обличью подданных юной королевы. В уголке костяного клюва, наполненного мелкими остренькими зубами, кажется, в несколько рядов, женщина держала курительную трубку, источающую причудливые синеватые облака с пряным ароматом, совершенно не напоминающим привычный табачный дым.
- Добрый вечер, Вероника, - вежливо поприветствовал ее Фобос.
- И чем же мое скромное обиталище обязано визиту столь… хм, известных особ?! – насмешливо спросила женщина. В ее маленьких темных глазах, скорее птичьих, нежели рептилии, широко расставленных на морде-клюве. Возможно, Элион это почудилось, но и голос незнакомки живо напоминал воронье карканье. – Впрочем, я ждала вас.
- Нас обоих? – князь чуть недоверчиво прищурился.
- Рано или поздно даже в голову маленькой королевы должна была забрести хоть одна здравая мысль. Хотя, конечно, не скажу, что безумно была рада Вашему возвращению в Меридиан, князь.
- Думаю, здесь ты не одинока.
- Не скажите. Мне часто приходится слышать последнее время, что Вы хотя бы обеспечивали порядок. Но – отсюда во многих мирах проистекают беды демократии – общество почти всегда делает неверный выбор, когда есть такая возможность. Толпой движут смутные симпатии и антипатии, а вовсе не здравая оценка, - с каркающим смешком Вероника обернулась к Элион. - Ты ведь помнишь свою жизнь в мире, где не работала твоя магия, малышка? И тебе явно в новинку здешнее всеобщее обожание, ведь ты успела привыкнуть к отношению такому, какое оно и должно быть к девчонке, которая ровным счетом ни в чем не лучше множества других. Я хочу спросить. Спросить, пожалуй, у вас обоих – что вы знаете о своем отце?
Элион слегка удивленно посмотрела на женщину и, несколько мгновений поразмышляв, пожала плечами.
- Мне ничего о нем не рассказывали. Только что его уже не было в живых, когда я родилась. Я и о маме-то знаю, по большей части, от миссис Рудольф, то есть – Советницы Галгейты.
Судя по всему, Фобоса вопрос удивил не меньше.
- Насколько я помню, Эриас возглавлял внутреннюю армию. И был существенно старше матушки. Странно, я не задумывался об этом, но про него, пожалуй, я не знаю вообще ничего. Магистр Нордан как-то упоминал, что у Эриаса был неплохой воинский талант, который в наших болотах просто не мог получить должного развития – это было, когда я принял решение вернуться из Северных Земель, Мастера это порядком огорчило.
- И Вам не показалось странным, что именно после его смерти в королевстве начались беспорядки.
- Матушка подзапустила дела и инициативу перехватил Совет – только тут сыграли несколько обстоятельств. Эта история с Виперой лишила королевство девяти десятых всей армии, разумеется, начались беспорядки, а матушке, учитывая сложившиеся обстоятельства, было вообще не до того. Она вообще не отличалась собранностью, а уж тогда…
Вероника покачала головой.
- Отчасти Вы правы. Как бы это объяснить… есть генералы для парадов, а есть генералы для войны. Тут нужны очень разные качества. Так вот, малышка, наибольшая часть того, что ты слышала о своей матери – сущая чепуха. Ее оценивали столь же неадекватно, как теперь оценивают тебя – уж сама-то ты, полагаю, понимаешь, что в тебе видят куда больше, чем ты того заслуживала бы? Только ее это незаслуженное обожание окружало с самого детства, в отличие от тебя, она принимала его, как должное, и никогда не задумывалась о том, чтобы соответствовать.
- Что у Вас за претензии к моей матери, госпожа Вероника? – тихо спросила Элион.
- Госпожа? Странное обращение к «простолюдинке» - так ведь теперь официально называется наша раса! Вы – «благородное сословие» - явились в Меридиан незваными гостями и тут же объявили себя элитой, едва ли не божествами, взявшими себе право распоряжаться чужим миром по своим законам и правилам! – одернув себя, Вероника вернулась к спокойному тону. – А что ты знаешь о своей матери, девочка? Как ты сама только что сказала – очень немногое и с чужих слов. А вот принц, я думаю, совсем неплохо ее помнит, верно?

URL
2007-03-06 в 09:44 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Лицо Фобоса осталось непроницаемым, но Элион заметила его потемневшие, как грозовое небо, глаза. Вероника – можно было поспорить – тоже. Изобразив своим костяным клювом подобие улыбки, женщина продолжала:
- Я прочитала в одной из книг соседнего мира интересную мысль. Говорят, если хочешь узнать кого-нибудь – взгляни на его собаку. В применении к детям это еще справедливее: надменная безжалостность, готовность лицемерить ради выгоды, склонность к жестоким шуткам – все это наглядно демонстрирует, какие жизненные ценности прививались в детстве. Избалованный ребенок мог бы свидетельствовать всего лишь о чрезмерной снисходительности родителей, но жестокость ребенка недвусмысленно дает понять, что его родители не ценили ничего, кроме собственных интересов.
- Бред, - уверенно отрезал Фобос, которому явно не по нутру пришлось предположение, будто кто-то мог его вообще воспитывать. – я, как ты сказала, неплохо помню матушку. И уж мои жизненные ценности к ней точно не имеют ни малейшего отношения.
- Еще бы. Назовем ее вкладом в Ваше воспитание отсутствие какого бы то ни было вклада. Она ведь не потрудилась объяснить, чему Вы обязаны своим именем? Не люблю пересказывать услышанное от Сары-Рокель, но порой и от сплетников можно узнать что-то полезное. Ваша матушка – тогда еще принцесса – не была замужем, когда вы родились, более того, Эриас, насколько я слышала, состоял с ней в довольно близком родстве: прямо история древнеримских Венеры и Марса – все очень боялись, что это испортит репутацию наследницы, отчасти потому выйти замуж за Эриаса, к которому она уже успела охладеть, ей все-таки пришлось. Так что Вы стали причиной не только попорченных нервов, но и цепью, приковавшей ее к совершенно ненужному ей человеку. Правда, по чистой случайности, этот непроизвольный выбор оказался удачным, Эриас, в отличие от своей юной женушки, был очень умным человеком. И Вы перехватили его эстафету, окончательно разубедив нас в том, что только женщины королевского рода представляют собой проблему. Но в Вами пришлось еще хуже. Очень многие из нашего объединения вступили в ряды повстанцев… Однако у Калеба, как выяснилось, были другие планы.
- Я не понимаю… О чем она?
- О том, что не без удовольствия избавилась бы от нас обоих, - любезно пояснил совершенно запутавшейся сестре князь. – но мы разочаровали ее тем, что ни один из нас так и не сумел убить другого. Вероника одна из лидеров полуподпольной организации, считающих благородное сословие… скажем так, колонизаторами. У них, видите ли, была своя культура и своя история, пока в мир не явились наши с тобой предки.
- Не иронизируйте, принц. После того, как Вы недавно едва не порвали мир в клочья своими распрями – это совершенно неуместно! Паны дерутся – у холопов чубы трещат… Не смотри так, девочка. Я понимаю, что ты всеми силами старалась быть хорошей хозяйкой. Но хозяин разумных существ просто не может быть «хорошим». Знаешь поговорку: надо стремиться не к тому, чтобы рабам жилось лучше, а к тому, чтобы не было рабов.
- Что… что Вы знаете о моей… о нашей матери, что дает Вам право, опираясь на сплетни и домыслы, поливать грязью…
Привычным ощущением внутри поднималась искрящаяся волна Силы, готовая хлынуть сквозь Элион, сметая все на своем пути. Фобос бросил на сестру слегка обеспокоенный взгляд, но Вероника беспечно продолжала:
- Я состояла в Совете Министров, который принц погнал в шею, не успев снять траур по родителям, и королеву довольно хорошо знала лично. О, она отнюдь не была плохим человеком. Избалованная, изнеженная и легкомысленная особа… она ко всем относилась с очень искренней любовью, но даже не задумывалась об ответственности за свои поступки и слова.
Элион ударила, с мелькнувшим удивлением успев заметить на клюве собеседницы мелькнувшую улыбку. И тут… вслед за ослепительной вспышкой внутри начала образовываться пустота, в глазах все начало расплываться и, словно сквозь вату, откуда-то издалека долетел негромкий голос Фобоса:
- Элион! Остановись…
Девочка услышала слова, но едва сумела понять их значение. Пустота внутри разрасталась, выворачивая ее наизнанку, Элион словно куда-то бесконечно падала, проваливаясь все глубже в не лишенную своеобразной уютности бездну.
- Элион!
Щеку обожгло болью, вернувшую девочку к реальности. Обнаружив себя стоящей на ногах, она почти моментально попыталась упасть уже по-настоящему, но Фобос поймал сестру за плечи.
- Ох, ну и дура же ты, сестричка, - устало процедил он сквозь зубы, явно стараясь сгладить проявление совершенно не подходящего имиджу беспокойства. Впрочем, по физиономии он ей влепил с не менее явным удовольствием.
Вероника каркающе рассмеялась.
- Поистине, наша новая королева – самая глупая колдунья из всех, кого мне приходилось видеть!
- Что… - Элион едва услышала собственный голос. – Случилось?
- Одно из украшений Вероники – рог единорога, - кивнул на крупный серебристо-черный кулон в форме сосульки князь. – он отводит любую магию. Кроме того, тут все стены исписаны Рунами Отражения, призванными направить любое колдовство против того, кто его использует.
- Почему ты сразу не предупредил?
- Я не учел, что она подготовиться к встрече с нами обоими – я бы и сам не предположил, что могу согласиться работать с тобой.
- Теперь я начинаю понимать, почему все дипломатические переговоры ты делегируешь Седрику! – не сумела сдержаться Элион, когда холодящие кожу железные кольца съежились на запястьях, идеально подстроившись под них: ни замков, ни даже щелочек.
- Тебя никто не звал идти вместе со мной. Вот и расплачивайся теперь за свою недоверчивость, милочка! Разве хоть что-то в Меридиане обойдется без того, чтобы его сиятельная благодетельница не стояла над душой! – кажется, Фобосу начала изменять его характерная сдержанность. Лишение магических способностей было тому виной или еще что, но для выплескивания недовольства князь выбрал вполне ожидаемый объект – «любимую» сестру. Сейчас это было настолько не к месту, что девочка моментально вскипела.
- Это я уже слышала! Если ты такой из себя умный, а окружают тебя идиоты и ничтожества, почему же вечно чего-нибудь не учитываешь, с завидной регулярностью ВСЕ твои гениальные планы летят к черту?!
- Да потому что окружающие меня идиоты не поддаются оценке здравым смыслом – и только не надо учить меня…
- Учить, как строить планы по порабощению миров, желательно не вставая при этом из кресла?! О! Да где уж мне! Все проблемы от твоей дурацкой самоуверенности!
Вероника, поморщившись, махнула атрофированным крылом в шалях, и несколько хмурых типов поднялись, чтобы, как выразилась женщина, «проводить дорогих гостей».
- Ты и на то не способна! От тебя одни сплошные неприятности с тех пор, как ты вообще родилась! – резко развернувшись, Фобос в полный голос рявкнул на притихших конвоиров. – Чего выстроились, уроды?! Тут издержки внутренней культуры исключительно для узкого семейного круга. ПШЛИ ВОН!!!
Видимо, даже без магии и со скованными руками князь настолько оставался самим собой, что мрачных громил сдуло, как первоклашек при появлении в холле директрисы. Тяжелая дверь с лязгом захлопнулась. Фобос, улыбнувшись, снова повернулся к сестре:
- Продолжим обмен любезностями, или будем решать, как поступить дальше?
Юная королева не без возмущения сообразила, что безобразная перебранка была – по крайней мере, со стороны брата – чистой игрой на публику! А Седрик еще переживал, что у князя якобы актерские способности не на высоте!
- Ну и сволочь же ты все-таки! – ошеломленно выдохнула девочка (открыла Америку, что и говорить!), непроизвольный выброс энергии отразился от знаков на стенах и заставил Элион пошатнуться от боли. Облокотившись на стену, она тихо добавила. – Честное слово, были бы руки свободны – врезала бы по физиономии…
Князь недовольно поморщился.
- Никогда не угрожай, - слегка нудным тоном посоветовал он.
- Это почему?
- Если не можешь исполнить свою угрозу или свое обещание, очень скоро тебя перестанут воспринимать всерьез, а если можешь – какой смысл предупреждать о своем намерении? Теперь я вполне могу решить, что освобождать тебе руки не стоит.
- Ты ничего не упускаешь? – не без ехидства уточнила Эля. – На твоих собственных руках такие же украшения, забыл?
- Уже нет, - Фобос с улыбкой развел руками, на одной из которых болтались оба браслета. Глухо застегнутых, кстати. Прежде чем Элион успела что-то спросить, он, едва заметно морщась (что, выходит, было вовсе не реакцией на нелепость ее слов), вправил большой палец свободной руки обратно в сустав. От тихого тошнотворно-мягкого щелчка лицо Элион перекосилось, наверное, под самым немыслимым углом. Девочка отступила назад, собираясь было заявить, что так освобождать руки и правда на хотела бы, но промолчала под насмешливым взглядом брата.
- Не дрожи, ты так все равно не сумеешь, это требует практики, - Фобос провел рукой по волосам, словно приглаживая. Элион не уловила момента, когда в руке у него появился узкий серебряный кинжал.
- Предусмотрительно, - полу иронично заметила она. - Впрочем, в твоей прическе не то, что ножичек, базуку можно незаметно протащить, если, конечно, шея выдержит!
На каждый замок кандалов у князя ушло всего по несколько секунд возни – где ПРИНЦ мог приобрести подобные навыки – не поддавалось даже предположениям!
- А дверь так открыть можешь?
- Уж не предлагаешь ли ты, сестричка, по-тихому отсюда сбежать?! – театрально возмутился Фобос. – Ну уж нет, я намерен напомнить этой старой вороне, у кого в Меридиане монополия на организованные злодейства!
- Но что мы можем сделать без магии?
- Мы – можем, - кислый тон, которым это «мы» было произнесено, демонстрировал, что местоимение «я» было бы, с точки зрения князя, куда предпочтительнее. – Магию Хаоса эти руны блокировать не могут. Правда, я эту формулу по понятным причинам еще не испытывал, отчасти в расчете на практическое применение я и согласился с тобой сотрудничать.
- Слушай, почему бы тебе на кроликах там или крысах не ставить эти твои опыты?!
- Зверей в Меридиане не водится.
- Тогда на лягушках.
- Я пробовал. Лягушки дохнут, - не без сожаления вздохнул князь. – ты хочешь приструнить этих типов или нет?

URL
2007-03-06 в 09:45 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
ГАЛГЕЙТА

- То, что она говорила – правда?
- Чего-то подобного я и ожидала, - Советница выглядела довольно подавленной: хвост безжизненной тряпкой волочился за ней по полу, прическа из щупалец безжизненно поникла, а широкое, как тарелка, лицо еще сильнее обрюзгло и словно бы постарело.
- Вы имеете в виду организацию этих болванов, нянюшка? – уточнил Фобос. – Так они всегда были. Помниться, в последние годы правления матушки возникли объединения с такой же идеей, а после ее смерти всплыло, что кое-кто из министров Совета поддерживал или даже создал и возглавил подобные сборища. Полагаю, они существовали всегда: то сидели тихо, то снова поднимали голову. Кстати, насколько я могу судить, кое-кто перебежал туда из собранной Калебом шайки.
- Шутишь? – встрепенулась молчавшая с самого возвращения Элион. – Зачем им это?
- Наверное, они тоже остались без цели и смысла. Всю жизнь прожив в подполье диссидентами они ведь больше ничего и не умеют, кроме как учинять беспорядки. Просто нашли себе для этого новую цель. А может, и раньше рассчитывали избавиться от нас обоих, воспользовавшись твоей помощью против меня. У Калеба, конечно, были иные планы, но первое время после переворота он провел сперва в вазочке на столе твоей подружки, а потом – в Кондракаре, поэтому инициативу перехватили другие. С одной стороны: бывшие солдаты, оставшиеся не у дел, с другой – бывшие бунтовщики в аналогичной ситуации. И те, и другие просто предпочли заниматься тем, что привычно.
- Но они же совсем неплохие люди… то есть… я помню некоторых из них, и…
- У тебя все просто замечательные, - насмешливо заметил князь. – Это у тебя от матушки: она тоже умела в окружающих видеть только хорошее, не исключаю, что именно поэтому я всегда был для нее все равно, что пустым местом.
- Вы прекрасно знаете, Ваше Высочество, что это неправда, - строго отрезала Галгейта.
Фобос раздраженно отмахнулся, снова обращаясь к Элион.
- Ты вообще в курсе, чем эти партизаны тут вообще занимались? Разбойничали. То есть, сперва-то по большей части пакостили по мелочи да воровали, когда Калеб там в лидеры выбился, действовать стали куда более слаженно и целенаправленно: уже не столько по-разбойничьи, сколько по-партизански. Даже догадываюсь, из каких именно моих книг он всего этого набрался, но тактика действенная. Ладно, это не так уж важно.
Ящерица о чем-то слегка отстраненно размышляла, постукивая кончиком хвоста по полу.
Мысли ее определенно не относились ни к разбойникам, ни к партизанам.
- Честно говоря, - словно бы про себя добавил князь. – у меня возникало подозрение и на Ваш счет, нянюшка. Вы прекрасно знали, что вреда Элион я бы тогда не причинил: заклинание Хаоса, позволившее бы забрать ее Силу, появилось у меня только лет десять спустя, а просто взять и избавиться от воплощения Души Мира вряд ли… хм, разумно. Поэтому похищение и выглядело несколько странно.
- Я не могла позволить воспитать из нее Вашу марионетку. Все эти события после смерти королевы, признаюсь, испугали меня. Вы и раньше совершенно не умели идти на компромисс, Ваше Высочество, это могло бы привести к гораздо худшим последствиям, чем все эти годы разрухи. Как вы оба понимаете, ваш отец Эриас был Хранителем Ключа Разрушения.
- Он был магом?
- Насколько я знаю, он не использовал свои способности. Вернее, использовал лишь в тех случаях, когда был абсолютно уверен, что без этого не обойтись. Ровным счетом как и вообще его вмешательство, за правление вашей матушки такой случай выпал лишь раз – та самая «история с ламией», как Вы это называете. Вы, Ваше Высочество, постоянно обвиняли королеву в слабохарактерности – хоть это и не самая точная характеристика, странно, что вам в голову не пришло, что она – воплощенный свет и милосердие, была способна поддерживать порядок в королевстве. Меридианцы никогда не отличались организованностью и законопослушностью, такие станут уважать только твердую руку наверху, в том случае, конечно, если эта рука не выжимает из них последнее.
- Вы этим соображением руководствовались, пытаясь сосватать Элион и Калеба, нянюшка? – с вежливым любопытством спросил князь, проигнорировав конец фразы, который был явным камнем, так сказать, в его огород.
- ЧТО?! – слегка отрешенно слушающая разговор юная королева подскочила, как ужаленная. – Калеб? Что за ерунда?!
Галгейта молчала, раздумывая, как много она имеет право рассказать. Ошарашенная Элион явно и едва ли не умоляюще ожидала ответа, что князь мелет чепуху, хотя уж что-что, а такое было совершенно не в его стиле.
- Изначально это было его собственной инициативой, - наконец произнесла Галгейта. – У Разза нет ровным счетом никаких качеств, а с недавних пор, как мне показалось, ты, деточка, сама устала от его общества.
- С какой стати, кто-то все время решает, что для меня лучше, а что хуже?! – взвизгнула обычно тихая девочка. – Вы меня спросили? Это могло быть приемлемо, когда я была младенцем – но сколько можно продолжать в том же духе!
- Никто не стал бы вынуждать тебя заключать брак прямо сейчас, - мягко попыталась возразить Галгейта. - а со временем ты сама поняла бы, что наиболее разумно…
- Наиболее разумно! Если мне не изменяет память, мы говорим о человеке, которого любит моя лучшая подруга – и который до сих пор любит ее, это понятно всем, у кого есть глаза! Что я, по-вашему, должна была понять со временем?!
- Тихо ты, не ори в ухо! – поморщился Фобос. – Гаан с ним, с Калебом, все эти его «инициативы» у меня уже в печенках. О представлении, которое он на Севере устроил, Вы тоже в курсе?
Галгейта слегка удивленно покачала головой.
- Может кто-нибудь будет так любезен, и мне объяснить, что происходит? - холодно осведомилась Элион. – Конечно, мне уже привычно, что все решения принимаются без моего участия, но все же.
- Я понятия не имею, - снова качнула головой Советница. – Калеб ничего не говорил о том, что отправляется на Север. Конечно, мы обсуждали эту проблему… Вечно он торопит события!
Девочка тихо скрипнула зубами.
- Ладно, все это мишура, - князь задумчиво уставился в потолок. – странно, конечно, что все это не приходило мне в голову. Смешно, но я так же, как и все, попал под харизму матушки: не любить ее было просто невозможно, даже когда хотелось ненавидеть. Значит, на этом во все времена и играли, и все эти разговоры о благословении именно женщин королевского рода – чушь собачья?
- Магия имеет свое эмоциональное отражение, вы это знаете. Те, кто владеют Созиданием, вызывают подсознательную симпатию у большинства живых существ.
- И наоборот.
- В определенной мере. В какой-то мере это действительно стало благословением: даже в самые тяжелые времена правительницу любили если не все, то подавляющее большинство, эта любовь придавала сил верить в будущее, не смотря ни на что.
- И при этом совершенно неважно было, каким она была человеком и каким правителем? – очень тихо уточнила Элион. – Это так унизительно…
- Отчасти поэтому я так долго не могла решиться рассказать тебе все это, деточка. Ты слишком болезненно воспринимаешь…
- Воспринимаю – что? Что мной, как куклой на веревочке, манипулируют все, кому это приходит в голову! Ох, ну неужели я такая дура…
По-прежнему задумчиво рассматривающий потолок князь бросил короткий взгляд на сестру.
- Наверное, Седрик прав, и я законченный идеалист… Знаешь, говорят, «в семье не без урода» - а ведь мне так долго казалось, что это про меня, - уголок губ изогнулся в скупой, как карандашный штрих, улыбке.
- Ну спасибо! – оскорбилась Элион, сообразив, к кому именно эта поговорка больше всего относится в свете открывшихся фактов. Хотя за жалость к самой себе уже стало немного стыдно. В конце концов, Фобосу, что бы он там ни говорил, пришлось куда хуже, чем ей: у кого угодно был бы отвратительный характер, если бы с самого детства все старались за версту обойти только из-за «отрицательной харизмы» магии Разрушения. Быть может, сейчас князя вполне устраивали всеобщие страх и ненависть – он давно научился извлекать из них выгоду, но в детстве вряд ли он чем-то отличался от любого другого ребенка.
Фобос поднял ладонь и создал небольшой энергетический шарик, служащий обычно для передачи коротких сообщений (Элион в порядке ностальгии по прежнему миру, едва освоив это небольшое колдовство, обозвала шарики «эсэмэсками»).
- Седрик, проводи, пожалуйста, леди через сад.
Щелкнув пальцами, князь отправил слегка мерцающий серебром сгусток энергии сквозь стену. Такие сообщения были чисто символическими: где-то в зале так или иначе непременно пряталась змейка-шпион из тех, что позволяли лорду всегда быть в курсе если не всех событий, то наиболее, с его точки зрения, важных.
Седрик появился минуты через три, невнятно бормоча что-то про сверхурочные, которые неплохо было бы получать за работу в любое время дня и ночи. Князь хмуро пообещал, что как только… так сразу, после чего вежливо посоветовал всем выметаться и удалился за бирюзовую занавесь на балкон. Поколебавшись, Элион последовала за ним под недоуменными взглядами Галгейты и Седрика.
- Полагаю, Вы сами сумеете найти дорогу, - покосился в сторону Советницы змеелюд, явно предпочитающий сопровождать юную королеву, а вовсе не ящерицу, вздумавшую соревноваться с ним в плетении интриг. Не так уж это было и нелепо…
Подумав, Галгейта решила, что не слишком сердится на Калеба, чья нетерпеливость перечеркнула все их общие планы. Шансов с самого начала было немного. Но – увы – теперь и никому из Советников Элион не станет доверять так, как раньше.



URL
2007-03-06 в 09:46 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
ЭПИЛОГ

Без тебя я – призрак, что из храма изгнан,
Без меня ты – скучный миф.
Мы с тобой как братья в гимнах и проклятьях
С вечной властью над людьми.
Но ты прячешь тайну, и в душе хрустальной,
Знаю я, грех смертный есть.
Я не тот, кто выдаст, имя мне – Антихрист.
Ты – Христос, тяжел твой крест…

Ария «Антихрист»

Стоявшего на балконе князя легко было бы принять за застывшее изваяние, если бы не резкие порывы ветра, заставляющие его фантастические волосы развеваться странным плащом. В остальном Фобос оставался неподвижен: резкое острое лицо казалось безупречной мраморной маской, глаза, обычно льдисто-прозрачные, с непроницаемостью серебра были обращены, казалось, в глубину собственного сознания, а вовсе не на рвущееся под порывами ветра небо, куда указывал взгляд. Когда Элион молча встала рядом с братом, по его лицу даже тени не пробежало, хотя обычно князь не упускал случая продемонстрировать раздражение ее присутствием.
Однако ей неподвижно глазеть в небо оказалось не под силу: ветер больно хлестал по лицу, заставляя глаза слезиться, и пробирал до костей сквозь шелковое одеяние юной королевы. Она и не предполагала, что в Меридиане может быть холодно.
- Не думала, что на тебя все это произведет такое сильное впечатление, - честно призналась Элион, помолчав.
- А о чем же ты вообще думала? – с усталой язвительностью осведомился князь, когда она уже решила, что ответа не дождется. – Ты сейчас в смятении… мир впал в смятение вслед за тобой. Вряд ли это подходящее время, чтобы думать.
Девочка посмотрела на рваные облака, кружащиеся в водовороте словно свихнувшихся ветров. Пожалуй, в ее сознании и правда творилось что-то очень похожее…
Элион давно замечала, что мир откликается на ее настроение, только долго путала причину со следствием. Ведь когда идет дождь, всем бывает грустно. А если, напротив, посреди длинного сезона холодных дождей вдруг выглядывает солнце, украшая болотные туманы сотнями дрожащих радуг – трудно не придти в приподнятое расположение духа…
Оказывается, это не ее настроение менялось в зависимости от мира вокруг, а наоборот.
- А пока я жила на Земле, мир отражал твою душу? - вспомнив рассказы о времени засух, неурожаев и эпидемий, зачем-то спросила девочка.
- Нет. – бесцветным голосом ответил Фобос. – Если так, тут просто начался бы ледниковый период… лично я, конечно, этому не расстроился бы. Мир отражал отсутствие души вообще.
- Просто… мне казалось, ты сам предполагал нечто подобное.
- Предполагать – это совсем другое дело!
Немного помолчав, она уставилась на брата с совершенно детской растерянностью и очень тихо спросила. – И… что теперь?
- А почему что-то должно измениться? – с прежним (и таким уже родным!) раздражением в голосе осведомился князь, без теплоты косясь на сестру. – Уж не знаю, на что эта грымз… на что Галгейта рассчитывала, рассказывая нам все это, но для меня лично это не меняет НИЧЕГО. Уж не думала ли ты, что я соглашусь играть роль твоей тени?! Уж тут Галгейте не отказать в рассудительности – она затеяла все это лишь потому, что точно знала – я этот порядок вещей не приму. Кроме того… мне-то наплевать, что все подумают, но учти, что это традиционная роль супруга королевы, а вовсе не ее брата. Представь себе, как это будет выглядеть! – Фобос повернулся, и под пристальным льдисто-серым взглядом Элион зябко передернула плечами. - Я не нарушу своего обещания. Мое слово – закон, даже для меня самого! Но рано или поздно я найду способ его обойти, не нарушая, лучше имей это в виду, моя дорогая сестричка.
- Не ты ли говорил, что разумно сначала нападать, а потом предупреждать о нападении?
- Надежды делают тебя сильнее. Даже свои собственные и даже бессмысленные. Поэтому я не хочу, чтобы ты тешила себя иллюзиями относительно того, что что-то может измениться благодаря тому лишь, что наши родители, да и все предки, оказались такими лицемерами, что Седрюша умрет от зависти! – длинные пальцы принца сжали мраморный край перил балкончика. – Или из-за очередного глупого пророчества этой шарлатанки Кассандры из трущоб!
- И ты думаешь, что можешь так легко уничтожить мою надежду?
- Все время забываю: она же умирает последней! – брезгливо поморщился Фобос. - Сразу за тем, кто надеется!
- Думай на этот счет, что тебе угодно! – Элион, как почти всегда и бывало, первой отвела взгляд. – Я очень тебя люблю.
- Знаю. Это вечно все и усложняет.

URL
2007-03-06 в 09:47 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
По части «приструнивания» князь, что совершенно очевидно, был куда лучшим специалистом, чем сестра, поэтому спорить девочка не решилась. Хотя, на свой манер, ничего не знающая о Хаосе Вероника в чем-то была, безусловно, права. Наверное, всеобщая любовь и едва ли не обожествление успели избаловать Элион: понимание, что кто-то относится к ней ТАК, воспринималось болезненно. Фобос, привыкший к всеобщей нелюбви к своей персоне, воспринимал это как должное…
Раньше как-то и задумываться не приходилось, что все «благородное» сословие в Меридиане – чужаки и, пожалуй даже, колонизаторы. Их предки, безусловно, принесли миру немало хорошего, объединив разрозненные дикие племена во вполне развитое феодальное общество, однако они пришли в чужой мир со своими правилами и законами, не задумываясь о том, что у него, быть может, своя судьба и своя история.
- Так я и думал, что тебя это заденет, - легко угадал ход мыслей сестры Фобос. – только не забывай, без Печати их лягушачье племя просто не успело бы дорасти до собственной истории – Хаос уничтожал все Меридианские цивилизации раньше, чем в них начинал действовать прогресс. Просто Вероника этого не знает.
- Но то, что она говорит, верно. Мы присвоили себе право судить…
- Не стану спорить, - усмехнулся князь. – присваивать себе права у меня всегда получалось лучше, чем многое другое. А как на счет тебя самой? Тут куда больше подошло бы определение «взять на себя такую обязанность». Всегда считал, что для тех, кто не умеет злоупотреблять своими возможностями, эти возможности более помеха, чем преимущество. Впрочем, ты и сама это знаешь. Именно это было причиной твоего дурацкого финта с отречением – это так забавно, когда свои комплексы и заморочки люди маскируют чувством чести. Седрик всегда говорил, что те, кто не умеет лгать другим, неизбежно лгут себе.
- Не могу согласиться, но, может, обсудим это как-нибудь за чашкой кофе. Ты что-то говорил о заклинании Хаоса, или я ошибаюсь?
- Что-то похожее я накладывал на твою Диадему перед коронацией. Это из наиболее ранних разработок, позволяющее объединить магию Созидания и Разрушения так, чтобы они не нейтрализовали друг друга, но только, так сказать, для одноразового применения, - Фобос демонстративно перевел взгляд на потолок и вскользь заметил. – правда, тут тебе придется поверить мне на слово. И доказательств, что все это не подстроено, у меня тоже нет.
Элион пожала плечами.
- Я не страдаю паранойей.
- В политике без паранойи никак. Ты привыкнешь.
- Насколько я успела понять, у тебя тоже есть чувство чести, хотя и довольно специфическое.
- Это и есть гордыня, если, конечно, называть вещи своими именами. Ну хорошо. Формула заклинания довольно простая: на четырехмерной матрице. Как у тебя с геометрией межпространства – как всегда или чуть лучше?
- Не смешно.
- Ладно. Любое заклинание можно преобразовать из одного вида колдовского воздействия в другое. Терпеть не могу магию Слова, там слишком важно произношение и просто звучание. Надеюсь, с дикцией у тебя проблем нет? Латынь знаешь?
- Всего несколько слов.
- Скажи… хм, «Lux in tenebris».
- Свет во тьме?
«Если хочешь, чтобы свет сиял ярче – помести его источник во тьму!»
- Ну да. На самом деле слова ровным счетом ничего не значат, но в магии Слова они помогают сосредоточиться и направить Силу в нужное русло. Собственно, магия Слова, Жеста и Разума только способами формулировки и различаются. Но латынь почему-то подходит для заклинаний лучше, подозреваю, что причина в том, что по латыни любая чепуха будет звучать достаточно изящно.
Повторять, казалось бы, достаточно простую фразу пришлось раз по сорок – Фобосу не нравилось, как сестра произносит отдельные звуки. После его собственных слов о том, что с значение того, что произноситься, не так уж велико, Элион справедливо подозревала, что князь просто-напросто вредничает. Уж если Фобосу выпадал шанс посамодурствовать – уж к этому-то занятию он подходил буквально со всей душей. Спасибо, что хоть решил не пытаться вбить ей в голову оригинальную формулу «на двойной матрице» - девочка справедливо полагала, что удалось бы это разве что кувалдой. В ее понимании матрица до сих пор оставалась только фильмом-виртуалкой, имеющим весьма смутное отношение как к математике, так и к колдовству.
- Ну ладно, - с профессорским выражением в духе «это не студент сдал, а я – сдался», махнул рукой князь. – от акцента так быстро все равно не избавиться. Давай лапку.
Ладони Элион легли на украшенную загадочными письменами, в которые вплетались замыкающие магию руны, дверь. Фобос встал за спиной у сестры и положил руки поверх, закрыв ее ладони своими. Волосы из распустившейся косы, в которой князь прятал кинжал, серебристой занавесью почти скрыли их обоих, стоило ему чуть склонить голову.
Как-то механически девочка отметила, что перстня с темным сапфиром на руке брата нет: то ли забрали подручные Вероники, то ли сам предпочел не таскать драгоценности в «неблагополучный» квартал и оставил перстень в замке – на пальце можно было даже разглядеть тонкую полосу чуть более светлой кожи.
- Lux ex tenebris! – негромко произнес Фобос.
- Lux in tenebris! – голос Элион дрогнул в самый неподходящий момент, и девочка в душе порадовалась, что стоит к брату спиной и не может видеть его красноречивого взгляда.
Магия Фобоса была как мороз, пробирающий насквозь. Не холодный ветер, нет – движения сперва и не чувствовалось, до тех пор, пока эта магия не смешалась с ее собственной и не закружилась небольшим смерчем, не хуже настоящего ветра окончательно взъерошив девочке волосы, наверняка сделав голову похожей на одуванчик, а более длинные и тяжелые волосы князя перебирал куда бережнее и аккуратнее.
Холод магии Разрушения прошел сквозь нее, словно заключив сверкающую волну магии Созидания в хрупкие, но задающие верное направление рамки, как в тонкую ледяную корочку.
Отражающие магию руны на стенах рассыпались в пыль, дверь слетела с петель и ураган двух чужеродных магий отправился гулять по узкому коридору, раскидав понабежавших охранников, как тряпичные куклы. До слуха донесся безумный даже не крик – животный вопль боли.
Вслед за волной Силы пришла опустошенность, и Элион во второй раз за вечер рухнула на руки брату - на этот раз отрубившись окончательно.
Когда сознание вернулось, девочка обнаружила себя лежащей на горе расшитых подушек в покоях Вероники. Таверна почти лежала в руинах, Фобос с хмурым видом разъяснял типам в поношенной кожаной форме бывших солдат их права и обязанности, особо не радуя первыми. Хозяйки разрушенного логова не было видно.
- Что ты сделал? – приподнявшись, осторожно спросила Элион. – Она хоть жива?
Сидящая на одной из раскуроченных досок, которыми щерились перекосившиеся стены, черно-серая ворона хрипло каркнула. Девочка запоздало вспомнила, что ворон – как и вообще птиц – в Меридиане никогда не водилось.

URL
     

Кафе "Вечорка": мемуары сплетников

главная